Книга Почти цивилизованный Восток, страница 103 – Екатерина Насута

Я вздохнула.

И вздохнула снова. И…

— Мама, а ты… не станешь говорить, что леди в таком месте не место?

По-идиотски получилось.

— А ты послушаешь?

— Наверное, нет. Я и сама знаю. Что если кто-нибудь увидит, узнает… то скандал случится. И потом не отмоемся. Ни я, ни Чарли.

— Именно.

— Но и оставить их…

— Нельзя, – согласилась матушка. – А что до остального, то любой скандал со временем забывается. Если же нет… что ж, значит, такова судьба. Девочке, о которой Эдди говорил, надо помочь.

Она помрачнела.

Ей ведь не помогли. Хотя, наверное, она бы не сказала спасибо, вздумайся кому влезть. Сперва не сказала бы… а потом? Потом было поздно?

— А вот чтобы не узнали, для этого существуют маски. И не только они. – Матушка коснулась платья. – Его вот совершенно точно запомнят.

Эдди зубами вытащил пробку из бутылки и глотнул. Закрыл глаза. Укрепляющий эликсир имел отвратительный вкус, да и пах не лучше. Он бухнулся в пустой желудок, и тот съежился, попытавшись избавиться от пакости.

— Ты и вправду думаешь, что ей там место? – Чарльз сидел напротив.

— Нет, – честно ответил Эдди, все-таки справившись с собой.

А сил общение с духами забрало немало. И руки предательски подрагивали. И холодно было. Он давно уже не мерз вот так, изнутри.

— Но если оставить, будет хуже. Она попытается найти. Тебя. Дом. Дом не найдет. Он закрыт…

Эдди потрогал зубы языком. Ныли. Муторно так. Изнутри. Мерзкое ощущение.

— И полагаю, что твое приглашение – своего рода пропуск.

Чарльз вытащил карточку и покрутил.

— Магии не чувствую.

— И не почувствуешь. Там… сложное что-то. Кто бы ни ставил, он был мастером. Но систему сломали. Раз войдешь, во второй раз сама пропустит.

Рассказывать сложно. И вообще говорить. Холод отступает, сменяясь слабостью. Еще немного, и Эдди уснет. На час. Час у них есть. Хватит, чтобы отдохнуть.

Только…

— Слушай, – шелохнулась ленивая мысль. – Если девочка умерла, дело бы расследовали?

— Пожалуй.

— Найди мне того, кто этим занимался. Потом. Как все закончится. А за Милли не бойся. Стреляет она отменно. А кого не пристрелит, того спалит ко всем демонам.

Чарли вздохнул и признался:

— Этого я и опасаюсь.

Потом он сказал что-то еще, но этого Эдди уже не услышал, провалившись в сон – глубокий, ровный и напрочь лишенный видений. Разве что голова слегка побаливала. Гадство, когда голова болит даже во сне.

— Эдди. – Его позвали за мгновенье до того, как он проснулся. – Эдди, вставай!

Он открыл глаз.

Плыло.

Он открыл второй и проморгался.

— Как ты? – с заботой осведомилась Милли.

— Ох… очень хорошо, – спохватился Эдди, заметив матушку, которая устроилась в золоченом креслице. Чарли, переодевшийся в темный костюм, занял второе. И оба они о чем-то мило беседовали.

— Дорогой. – Матушка соизволила обратить внимание на Эдди. – Тебе стоит принять ванну и собраться. Опаздывать нехорошо.

И опасно.

Кто знает, не закроются ли двери проклятого дома в полночь?

— А…

— Скажешь хоть слово, – мрачно произнесла Милисента, – пришибу сама.

— Ч-чудесно выглядишь.

На ней было розовое платье. Очень розовое. Какое-то вот такое… особенно розовое, можно сказать. Причем розовость эта была пышною, воздушною, и казалось, что Милисента тонет в кружевной пучине. Даже захотелось спасти.