Книга Почти цивилизованный Восток, страница 143 – Екатерина Насута

— Вы весьма необычны.

— Заметила.

— И вам придется нелегко. Впрочем, как и Эве… Так уж получилось, что моя дочь не имеет подруг. Точнее, одна подруга была, но и та оказалась легкомысленною особой.

Уж не о той ли подруге речь, которая помогла Эве сбежать? А кофе если со сливками и сахаром, то и ничего так. Бодрит.

— Все равно не могут сварить нормально. – Леди Орвуд поморщилась. – Учишь их, учишь, но без толку… специй не доложили.

— А еще и специи?

— Обязательно. Специи помогают раскрыться истинному вкусу. В другой раз я сварю сама. Думаю, вы оцените.

Куда ж я денусь.

— Так вот, о подругах. Отчасти виной тому наше положение. Орвуды – семья довольно известная, но… как бы это выразиться… Орвудов уважают.

— И боятся.

— Опасаются.

Один хрен. Но это мнение я оставила при себе.

— Как бы то ни было, но… девочек редко приглашали на детские праздники. Да и там они оставались в стороне. Берту проще. Дар у него выраженный, а некроманты все по натуре одиночки и не слишком нуждаются в общении. Девочки же… Думаю, в силу одиночества они и увлеклись, когда у них открылся Дар.

Молчу.

Слушаю.

Даже сочувствую. Девица показалась мне довольно живой. Такой тяжко в одиночестве. У меня вон хотя бы Эдди, да.

— И все закончилось плохо. Тори… ушла, а Эва осталась одна. Я пыталась как-то занять ее. Воспитывала как юную леди… очаровательную юную леди, несмотря ни на что.

Вздох.

И кофе остывает. А все-таки есть что-то этакое в горечи. И в привкусе то ли корицы, то ли шоколада, что остается во рту.

Успокаивает.

Странно, раньше на меня кофе иначе действовал.

— Возможно, где-то я была слишком требовательна. Но общество жестоко. Не ко всем, отнюдь нет. Просто одним прощается больше, чем другим. И то, что для одних милая особенность, для других становится недостатком.

Верю.

Охотно. И даже ловлю себя на мысли, что эта женщина мне даже, пожалуй, симпатична. Немного.

— Я так боялась, что дочь не примут в обществе, что едва не потеряла ее. Еще и ее. А теперь понимаю, что действительно не примут. То есть повода отказать от дома не будет. Как и повода оставить без приглашения. Но одиночество может быть весьма разным.

— И что нужно от меня?

Не люблю словесных расшаркиваний.

— Род Орвудов не посмеют игнорировать. Но внимание может быть разным. Эва – добрая девочка. Искренняя. Ей не хватает… скажем так, стойкости характера.

Вот тут я бы поспорила.

Стойкости?

Девицу умыкнули, держали хрен знает где, и вряд ли в месте, на эту гостиную похожем. Потом продавали и, что характерно, продали. А она – ни истерик, ни слез, ни обмороков. Еще и пыталась требовать, чтобы сиу купили. Хотя что ей с того-то?

И мне говорят, что ей чего-то там не хватает?

— Вы же производите впечатление человека стойкого.

Что она к этой стойкости привязалась-то?

— Кроме того, вы находитесь в сходном положении. Общество…

— Меня уже предупредили. Думаете, вдвоем нам будет веселей?

— Именно. – Леди Орвуд улыбнулась уголками губ. – Вам понадобится кто-то, кто сможет направить, подсказать, помочь сориентироваться в правилах писаных и неписаных. А Эве пригодится подруга, которая… не станет язвить.

Это она зря надеется, что не стану.

Хотя издеваться над малышкой у меня и вправду желания нет.

Я задумалась.

А собственно говоря, что я теряю-то? В том и дело, что ничего. Или сидеть в особняке, наслаждаясь обществом свекровищи, или попытаться высунуться наружу. В этот самый высший свет. А там уж как пойдет.