Книга Почти цивилизованный Восток, страница 85 – Екатерина Насута

Милисента вздохнула и добавила:

— А мне давно уже кого-нибудь убить охота.

Стало и вправду неловко. Будто он, Чарльз, отказывает супруге в маленьких радостях.

Эдди вернулся к себе.

Вымок.

Мерзкий город. И дождь мерзкий. Такие осенью идут, что и не дождь даже, а взвесь водяная, зыбкая. И этой зыбью дышишь, глотаешь, отчего во рту поселяется мерзкий привкус.

Серое все вокруг.

Каменное.

И камень этот давит, давит, того и гляди обрушится, погребет под собою. Впрочем, если подумать, то Город Мастеров мало от здешнего по виду отличается. Но там оно как-то полегче было, что ли? А тут…

Он выругался, когда нога, ступив на землю, в эту самую землю провалилась. Желто-зеленая река, больная, как и все тут, подмыла берега. Дно старой лодки, которую удалось сторговать за пару монет, пропускало воду. И Эдди вычерпывал ее, да только без толку.

Сапоги промокли.

Не сразу, конечно, но промокли. А теперь вот и грязь их облепила. Вода пропитала куртку, стекая с нее тонкими струйками. И вид у Эдди стал вовсе неблагонадежным, а потому на перекрестке за ним увязался полисмен. И шел до самого отеля.

Дерьмо.

Все дерьмо… и новости не лучше.

По ступеням Эдди поднимался бегом, оставляя на мокрой красной дорожке куски грязи. И преисполненный праведного возмущения взгляд швейцара долго жег спину.

Ничего.

Не прожег.

Очередной даме, которая изобразила ужас, Эдди подарил широкую улыбку, и ужас стал непритворным. Злость – плохой советчик. Но сейчас справиться с собой не выходило.

Подняться.

Раздеться.

Выставить сапоги за дверь. Стянуть мокрую рубашку… Одежды у него немного, и матушка намекала, что Эдди стоит заняться гардеробом.

Потом.

Вытереться.

Он с тоской подумал о ванне, от которой не отказался бы. Но… тоже потом.

Эдди натянул рубашку, слабо пахнущую пустыней. Скомканную мокрую одежду отправил в угол. Огляделся. Сел.

Место не самое лучшее. Что-то не так с этим городом. Неправильно. Пальцы коснулись костяной дудки… и отложили в сторону.

Слишком… опасно?

Пожалуй.

А еще страшно. Тогда-то у него получилось, но это случайность, не более. Стечение обстоятельств. Шаман из него по-прежнему никакой, кто бы что себе ни думал. А стало быть, опасно.

Да и есть способ проще.

Свечи.

Их Эдди лично выбирал в лавке. Еще пытались подсунуть мешаные со свиным жиром, а то и вовсе слепленные из старых огарков. Нет, ему восковые надобны. Самые лучшие.

Травы.

С травами и того хуже. В аптеке на него глядели снисходительно и все твердили, что это он, Эдди, в травах не разбирается, а сами труху какую-то совали. Мол, это и есть ромашка.

Клевер.

Шлемоголовник.

Но ничего. Нашел.

Травы он растирал пальцами, ссыпая труху в белую фарфоровую ступку. Туда же добавил крупной соли – пожалуй, единственное, что получилось купить легко, хотя и дорого.

Круг Эдди насыпал ровный. Свечи расставил. Руку… Потом, как все закончится, он с Орвудов стребует за кровь по полной. Но почему-то эта мысль не согрела.

Деньги…

Денег вечно не хватало, пусть матушка и Милли никогда не жаловались, но он и без жалоб видел, что дом разваливается, что он стар и холоден, что дров мало, а угля и вовсе нет, потому как дорог безбожно. Что… Все видел.

Понимал.

Но не умел заработать достаточно. Теперь вот вроде и… а все равно не хватит. Нет, тот человек, с которым Эдди встречался утром, принес и деньги. Несколько тугих свертков с золотыми монетами. Но это ведь матушкины.