Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 80 – Екатерина Насута

— Думаешь, зовет?

— Эти сны ведь не просто так. – Милисента пожала плечами. А шаров стало два. – Они что-то да значат. Но не могу понять, что именно. Я теперь вроде бы как в стороне. Но сдается мне, все это связано. И сны. И прочее.

Чарльз наконец вышел.

Подумал, что дверь можно и запереть, но потом решил, что с Милли станется и в окно вылезти, а это уже совсем никуда не годится. Еще и упадет ненароком.

Но сигналку на дверь повесил.

На всякий случай.

А потом бодрым шагом, да что там шагом, почти бегом, направился в корпус.

Его ждали.

— Диксон! – Манфред Стоктон раскинул руки, явно желая обнять, но после передумал и удовлетворился рукопожатием. – Я, как услышал, что ты снизошел до нас, прямо-таки весь израдовался.

— С чего бы?

Рука у Манфреда была крепкой.

И тяжелой. Та, что на плечо упала. Улыбка – радостной. Причем настолько, что в эту радость и поверить недолго. Пахло от него дорогой туалетной водой. Да и сам он, старший сын и наследник герцога Стоктона, излучал довольство.

— Да скучно тут, – признался Манфред. – Ты к Коллатону?

— К нему. Обещал заглянуть, как появлюсь.

— Заглянешь, только не сейчас. Они с большим Маком отношения выясняют.

— Опять?

— Как видишь. Об этом и говорю. Ничего не меняется – очередная бездарность желает стать профессором. И главное, готова оплатить сие желание. Ректор рад бы пойти навстречу, потому что финансирование, связи, и прочее, и прочее, а Маки бесится. Так было и, полагаю, будет. В общем, неподходящий сейчас момент.

Звуки из-за дубовой двери не пробивались.

Но да, если там Мак, то соваться не след.

— Я слышал, ты не один прибыл. Впрочем, что это я… идем. Сигары?

— Воздержусь.

— И пить не станешь?

Чарли развел руками.

Случайная встреча? Или ждали его? Он становится до крайности подозрительным. И даже несколько неловко от этой подозрительности. Манфред все же свой.

Весельчак.

Балагур.

Душа компании. Он учился парой лет старше и, несмотря на маску бесшабашного парня, отличался незаурядным умом. Это даже Большой Мак, считавший всех или почти всех студиозусов идиотами, признать соизволил. А потому никто не удивился, когда Манфред решил не возвращаться после учебы к делам семейным, а остаться при университете.

И да, здесь почти по-прежнему.

Те же запахи. Те же звуки. Успокаивающая прохлада камня. Тяжесть дубовых панелей. Строгие лица великих магов на портретах. Медные таблички. И мраморная статуя в темном углу.

В курительной все так же пахнет табаком. Обивка кресел вот другая. Раньше красная была. Или наоборот, зеленая? Главное, что не эта, с позолотой.

— Чистоплюй ты, Чарли. – Манфред плеснул коньяка в тяжелый бокал, потом долго, придирчиво выбирал сигару и уже после устроился у окна. – Хотя, слышал, не так давно ты знатно повеселился.

И взгляд такой… превнимательный.

Чарльз пожал плечами:

— Со всеми случается.

— И я о том. Случается со всеми. И надо быть терпимей к ближним своим.

— Не понимаю тебя.

— Кстати, как Эдвин? Слышал, вы весьма близко сошлись.

— Ты про…

— Ты прекрасно понял, про кого, – отозвался Манфред. – Ты знаешь, что он из этих… менталистов.

Сказал как выплюнул.

— Слабоват. – Чарльз налил себе воды со льдом и лимонным соком. Графин стоял в шкафу, и артефакт, поддерживающий низкую температуру, явно был новым.