Книга Черный принц, страница 139 – Екатерина Насута

…кому интересны пустыри, мастер. Будьте реалистом, война эта слишком затянулась, чтобы ее просто остановить. Альвы должны уйти. Она должна уйти… поверить, что мы действительно способны…

— Я виноват, Кэри. – Он повернулся и поцеловал ладонь. – Я – создатель и…

…и если город Камня и Железа просядет в огненную купель, это будет в какой-то безумной мере справедливо.

Закономерно.

— И я не уверен, что после смерти жила примет мой огонь.

Она ничего не сказала, но, поднявшись на цыпочки, коснулась губами губ.

— Я… – Пальцы коснулись свертка. – На балу я буду белой цаплей… тебе придется надеть костюм птицелова…

Безумный день.

Безумный дом, в котором все дни безумны, и Таннис теряет им счет. Она знает, что в доме этом не так уж давно, но теперь ей кажется – вечность прошла.

В этой вечности она и вправду привыкла.

…к ледяному равнодушию Ульне и белым ее нарядам. К отвращению супруги Освальда – та не давала себе труда скрывать его. К истеричному веселью Марты и ее бесконечному рукоделию.

…к холоду, который поселился в ее комнате. Старый камин растапливали, но к середине ночи дрова перегорали, пламя гасло, а сквозь старые рамы сквозило.

…к комковатой перине, ледяным простыням и грелке, которую приносила Марта. Она появлялась каждый вечер, она вовсе следовала за Таннис по пятам, раздражая нарочито веселой болтовней, лязганьем спиц и печеньем… Марта заботливо поправляла одеяло и приносила нагретые кирпичи, обернутые тряпьем, приговаривая:

— Так теплее, Освальду не понравится, если ты простынешь. Хочешь молочка? Молочко с медом полезно для расстроенных нервов…

Таннис пробовала отказываться, но ее не слышали.

В этом доме можно было кричать во весь голос, и все одно остаться неуслышанной. И устав бороться – дом тянул силы, – Таннис просто кивала. Марта радовалась. Она спешила на кухню, чтобы вернуться с подносом. На подносе стоял одинокий стакан с горячим, зачастую подгоревшим молоком, сдобренным изрядной порцией меда. И Марта садилась на край кровати, смотрела на Таннис.

А в светлых ее глазах появлялось выражение престранное.

— Не верь ему, – сказала Марта однажды.

Сколько дней прошло?

Десять? Пятнадцать? Первое время Таннис пыталась их считать, но устала… она так быстро уставала здесь, кажется, просыпалась уже утомленной. И долго лежала, борясь с желанием остаться в постели. Никто ведь и слова не скажет…

Под одеялом тепло.

И если накрыться с головой, то можно притвориться, что нет этого страшного места, что Таннис лежит в своей квартирке, и вот-вот Кейрен позовет ее к завтраку.

Запретное имя.

Закрытая память, на замок и ото всех…

— Кому не верить? – Таннис говорила, потому что должна была говорить, иначе она станет безумна, как остальные.

Она заставляла себя вставать и умываться едва теплой водой. Одевалась – в гардеробном шкафу появился десяток простых платьев из плотной шерстяной ткани. Сшиты они были по фигуре, сидели хорошо, но Таннис искренне и люто ненавидела каждое.

Платья делали ее похожей на жену Освальда.

— Ему. – Марта прижала пальчик к толстым губам. – Мы убежим. Я помогу тебе…

Надежда вспыхнула.

И погасла.

Куда бежать?

— Не поддавайся. – Марта забрала пустой стакан. – Если ты сойдешь с ума, то с кем я останусь?

Сама с собой.

И Марта уходит, прикрыв за собой дверь. Со скрипом задвигается засов. Становится тихо… почти тихо. Ветер в трубах. Огонь. Старый паркет, да и сам этот дом, он словно гниет изнутри, заживо. А люди вместе с ним. И Марта права, сдаваться нельзя, иначе Таннис умрет.