Онлайн книга «Черный принц»
|
— Я должен был отправить тебя в Долину… или на край мира… — И что бы я там делала одна? – Улыбаться тяжело, она словно сама обманывает его этой улыбкой, на которую едва-едва хватает сил. — Жила бы. – Брокк целует раскрытые ладони. – А теперь закрывай глаза… — Ты расскажешь мне сказку? — Обязательно. О чем? — О драконах. Ты начинал вчера, я помню… знаешь, я ночью вновь летала. Только у моего дракона были черные крылья. Это неправильно. Чернота – для воронов… — А какие крылья ты хочешь? — Белые. – Кэри зевнула, неудержимо проваливаясь в сон. Все-таки странная эта ее болезнь… Белые крылья – у чаек. И Сверр, забравшись на парапет, руки раскрыл. На ладони его – куски хлеба, и чайки подлетают, кружат над Сверром, а хлеб не берут. Кэри сидит в тени, но даже в тени ее мучит жара. Соломенная шляпка не спасает от солнца, и к вечеру нос снова обгорит. …или руки. Чешутся жутко, Кэри скребет их, оставляя на коже красные полосы. Наверняка за них станут ругать, да и сама она понимает, что расчесывать руки некрасиво. Но зуд сильнее разума. — Прекрати. – Сверр сбрасывает хлеб, и чайки, еще недавно не обращавшие на него внимания, сплетаются визгливым комом. – Ты ведешь себя как ребенок. — Я и есть ребенок. Здесь, во сне… …они никогда не были на море, чтобы вдвоем. И сейчас он выглядит взрослым. Белая рубашка. И белые волосы, стянутые в хвост. Лицо тоже белое, искаженное болью. — Это огонь прорывается. – Сверр разводит руки, и на раскрытых ладонях его пляшут желтые языки пламени. – Ты слышишь огонь? Слышит. Глухие удары под землей, заставляющие дышать. — Жарко. — Кэри. – Сверр присаживается на четвереньки, опираясь кулаками в землю. Если сожмет руки, огоньки погаснут. – Послушай меня внимательно. — Ты умер. — Умер, – он не спорит и выглядит очень серьезным. – Тебе нельзя прятаться во сне. — Почему? — Потому что это – плохая сказка… Огонь вырывается сквозь стиснутые пальцы, ползет по руке Сверра, и белая рубашка его начинает тлеть. — Ты больна, Кэри. — Я знаю. А тебя нет. — Есть. – Он раскачивается, то опускаясь на босые пятки, то подаваясь вперед, заставляя Кэри отползать. – Ты меня помнишь, значит, есть. Ну же, Кэри, уходи… Он протягивает руку, разжимая кулак, и на ладони остается смутно знакомый фиал. Пламя же охватывает плечи и волосы Сверра, и искры кружат роем рыжей мошкары, садятся на шляпку Кэри, и та вспыхивает. — Беги! Крик Сверра заглушает гортанные голоса чаек, и Кэри просыпается. Она вскакивает, охваченная ужасом. Нет моря. И нет огня. Комната. Приоткрытое окно с сугробом на подоконнике и острыми иглами сосулек. Платье, не то брошенное, не то забытое на кресле. Маска остроклювая и ожерелье из серебряных перьев. Вчерашний бал… …и черная роза в руках. Королевский дворец. Зал. Суета. Толпа. Брокк, который вдруг потерялся… и Оден. Прогулка в сад, где лавка и бумажные фонарики. Черные вороны… просто чья-то дурная шутка. Кто это говорил? Голова все еще была тяжелой, и силы, с которыми Кэри вынырнула из странного сна, таяли. Она сидела на кровати, свесив босые ноги, наслаждаясь прикосновением к неестественно холодному полу. — Вороны, – собственный голос был хриплым, каркающим. И вправду ворона, встрепанная и больная… вот только болезнь эта… черная роза. Вороны. Духота… и бред, в котором опять же жила чернота… пробуждение вчерашнее, помнившееся смутно… и возвращение в сон… Сверр. |