Онлайн книга «Черный принц»
|
— Не думай о плохом. Брокк вернется. Просто… – Грай вздыхает, она знает, что есть вещи, о которых говорить не следует, но и молчать она не способна. – Король болен… и пока он не оправится, то… он сам хочет разобраться… не доверит Совету… и это правильно, Совет ищет кого-то, на кого можно свалить вину… Верить. И ждать… газеты помимо списков погибших публикуют сводки о здоровье Короля. И Кэри молит жилу, чтобы он выжил… …выжил. И в аудиенции отказал. — Он знает, о чем вы собираетесь просить. – Виттар появляется ежедневно. И выглядит он отвратительно, но не признается, что болен. – Ему сейчас некогда. Осталось уже недолго, Кэри. Потерпите. Терпит. И белый какаду щелкает лесные орехи, выкладывая из скорлупок узоры. — Кэ-р-р-ри, – говорит он хрипловатым голосом. – Ор-р-решек, Кэр-р-ри… Темные ядра она ссыпает в вазу, загадав себе, что когда ваза наполнится доверху, то Брокк вернется. Конечно, вернется, она верит Виттару… …и то единственное свидание, которое ему удается устроить, оставляет горький осадок. — Все будет хорошо, – шепчет он, и дыхание теплом по волосам, по щеке… слезы застывают в глазах. Слезы – это пустое. Надо улыбаться, потому что ему тоже непросто. Надо лгать. Только как, если он видит ложь и, прощаясь, снова и снова шепчет, что все будет хорошо… — Король… – Виттар заговаривает в экипаже, зажимая переносицу белым платком. А кровь все равно идет, и это обстоятельство Виттара раздражает. – Король… должен нашему роду. Одену… …чужие долги откупом за жизнь Брокка? Кэри согласна. Пожалуй, она согласилась бы на что угодно, лишь бы поскорее вернуть его домой. У него ведь рука болит, стянутая повязками, спрятанная в подколотом рукаве. И сомнения наверняка мучают, вдруг да вновь поверит в то, что слаб… …а дома белый какаду протягивает карточку. Грай заходила. Оставила вишню в коньяке и приглашение на чай, которое – почти вызов молчаливому обществу… …раз-два-три-четыре-пять… Ваза полна едва ли не до верха, и Кэри пересчитывает ядра ореха, чтобы хоть чем-то заняться. …раз-два-три… Быть может, сегодня… …четыре… — Или завтра, – она произносит это вслух, проводя ладонью по стопке газет. – Конечно, завтра… …пять… — Кэри! Орехи падают на стол, катятся к неудовольствию какаду, который пытается их собрать, повторяя следом за хозяином: — Кэ-р-р-ри… — Кэри… Он принес с собой запах Тайберни и дождь на рукавах старого пиджака, и Кэри трогала капли, саму эту ткань, тяжелую, измятую, убеждаясь, что она реальна. Он реален. — Кэри… ну что ты… — Ничего, я… — Я же говорил, что все будет хорошо. – Холодные его губы касаются щеки осторожно… – Я же говорил… — Я верила… …ждала… И, наверное, у счастья может быть привкус городского дыма, дождя и затянувшейся весны… — Я тебя поймал… Счастье стучит в висках молоточками пульса, а сердце строго отсчитывает удары. …раз-два-три-четыре-пять. — Я тебя нашла. Глава 43 Из больницы Таннис выпустили на третьи сутки. Не выпустили – выставили. И седовласый доктор сонного вида, отводя взгляд, вежливо и долго рассказывал, что Таннис всецело здорова, а головокружение и дурнота есть естественные следствия ее состояния. И про Кейрена не сказал, только поморщился, словно бы сам этот вопрос был неприличен. — Послушайте, милая, – он снял очочки с дымчатыми стеклами, придававшие ему странно-разбойный вид, – я бы настоятельно рекомендовал вам… не привлекать недовольства Оловянных. Они злы. И в своем праве. |