Книга Смерть ничего не решает, страница 136 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

— …достичь щупом нужного нам участка…

Один из шаров наполнился слабым сиянием. А спустя минуту и второй.

— …гипоталамуса. Преинтереснейшая штука, скажу я вам.

Еще две иглы, являвшиеся, как заметил Туран, продолжением золотой паутины прибора, и два шара.

— И самое важное — вещества подкорки. Здесь направление не вертикальное, но параллельно основанию черепа. Разумеется, жизнедеятельность объекта должна поддерживаться искусственно, ибо подобные манипуляции летальны. Ну вот примерно так. Впереди самое интересное.

Сеть сияла, то вспыхивая, яростно, зло, то, напротив, почти угасая. Был еще звон, едва различимый ухом, но вместе с тем сводящий с ума. Это его, Турана, вскрывали, совали иглы, норовя добраться… до чего? Если у сцерха могут разум вынуть, то, значит, и у человека тоже? Не нужно допрашивать, не нужно ломать. Достаточно к столу прикрутить, вскрыть голову и поместить найденное в голема.

Умеют ли големы говорить? А ненавидеть так, как Туран ненавидел сейчас всех, собравшихся в подвале?

— Кажется, все в норме. Начинать?

— Да. — Ирджин снова вытер руки и, похлопав сцерху по плечу, пробормотал: — Прости, милая.

— Что вы сейчас делаете? — спросил Куна, пялясь на прибор. — Зачем оно?

— Оно, как вы изволили выразиться, извлекает из мозгового вещества сцерхи некий энергетический концентрат, каковой присутствует в любом организме, и делает с него эмановый слепок. А с помощью него делает оттиск на кристаллах управляющего блока голема. Сейчас мы меняем привычные установки, которые задействуют погонщики и камы-водящие, и пытаемся хотя бы частично внедрить на их место сцерховы.

— Представляете, Куна, сколько людей сможет сожрать железный сцерх? — обронил мэтр Аттонио, отвлекаясь от рисования. — Вам это должно понравиться.

— Увы, боюсь, уважаемый Куна, да и мы все, еще очень не скоро сможем полюбоваться полноценным сцерх-големом. Это лишь эксперимент, один из длинного ряда. — Ирджин легкими прикосновениями к сети изменил ее конфигурацию. Шары один за другим погасли, но ненадолго. Теперь они наполнялись не светом, но белесой мутью, которая густела и оседала на дно рваными хлопьями вещества.

— Об успехах говорить пока рано. Улла, десятая часть… скорость?

— Нормально, но второй сектор отстает, слишком слабые токи… Нет, уже тоже нормально. В третьем падение. Стимулировать?

— Критически?

— Ну… в теории нет.

— В теории, — сплюнул Ирджин. — Ты задницей такие вещи чувствовать должен, а не в теории… Пока ждем, если упадет еще, тогда простимулируем.

Голем неподвижен, сцерха тоже, глаза закатились, дышит прерывисто, но пока жива. Это из-за эмана. Сколько жизней можно было бы спасти благодаря ему? Уж одну Карьину — точно. Но наир даже то единственное, что даровал Всевидящий лишь им, тратят на смерть.

— До трети уже… больше… Не выдержит, — сделал вывод Улла, бросив взгляд на ящера.

— Выдержит. Сейчас. — Ирджин взял с подноса флакон и вылил содержимое в одну из колб. Жидкость тотчас потемнела, а сцерха задышала чаще.

— Две трети. Осталось немного… Первый готов. Второй вот-вот. Третий отстает, четвертый и пятый идут ровно, с нормальным зазором.

— Что это значит? — Куна подошел почти вплотную к столу.

— То, что данный этап почти завершен. И даже удачнее, чем мы предполагали.