Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
— Нет, Бельт, ты это не серьезно! — Ласка вязла в сугробах. Она проваливалась, когда по щиколотки, когда по колени, набирая снега в сапоги, выскакивала на тропу и, вытесненная конем, снова спрыгивала на обочину. — Бельт, ты же не собираешься участвовать? — Собираюсь. — Ты слишком благоразумный! А участвовать в байге — это… Румянец, покосившись на рыжую, презрительно фыркнул, уж ему-то мысль определенно пришлась по вкусу. Застоялся. — Значит, благоразумный? — Ага. — Ласка снова выбралась на тропу и, уцепившись за гриву, велела. — Стой. Помоги. Ты вообще без седла когда-нибудь ездил? Тихо, хороший. Побегать хочешь? Побегаешь. Ну и кому это было сказано? А с другой стороны, какая разница? — Как тебе сказать, — усмехнулся Бельт. — Всего-то лет пятнадцать в бой на лошадях ходил, по мелочи кое-чего в этом деле смыслю. Не выдержав и рассмеявшись уже в полный голос, Бельт подсадил Ласку. Та ловко вскочила на широкую конскую спину, уселась и, глядя сверху вниз, наставительно заметила. — И вообще это опасно. Себя угробишь. Или коня. — Зато знаешь, какой вкус у ветра, который бьет в лицо на полном скаку? Не передать. Сколько времени прошло, а я помню. — Бывалый, значит, — поджала губы Ласка, разбирая гриву на прядки. Косичку заплести собралась на удачу? Или просто сор выбирает? — Тогда тем более знаешь, насколько это опасно. С другой стороны долины заухали думбеки, возвещая о начале первого заезда. Донеслись и крики, заставившие Румянца попятиться. — Спокойно, — Бельт, схватив за недоуздок, потянул коня по тропе. — Раньше ты, кажется, про опасности не думала. — Раньше мне было плевать на тебя. — А теперь? — А теперь… Ну сказали же — если что, придется искать нового покровителя, — небрежно заметила она и, высунув язык, попыталась поймать снежинку. Словам Бельт не поверил. Да и Румянец, кажется, тоже. Мотнул головой и тихо, совсем по-человечьи, хмыкнул. А косичку все же заплела, четверную, с петелькой волос на конце, чтоб уж точно удача на конской спине удержалась. На вершине холма гулял ветер. Он весело ерошил волосы на затылке, сыпал влажноватым снегом в лица и морды, путался в гривах и летел вниз, в долину, точно норовя обогнать тех, кому вздумалось испытать ловкость. Таковых собралось предостаточно, и среди этой разношерстной толпы нашлось место для Бельта. — Туда, туда! — Замахал ручонками толстый распорядитель, суетясь, пугая лошадей и сам же от них шарахаясь. Смазанное жиром лицо его блестело; заплетенные в косицы усы обледенели; а снег налип на подоле шубы. — Туда иди! Сейчас! Высокочтимый Куна, извольте обождать… не след байгирэ с… — Вон пшел. — Рябой наир с расплющенным носом беззлобно шлепнул распорядителя плетью. — Не тебе указывать, когда мне идти. Воспользовавшись приступкой, он вскочил на коня и смерил Бельта взглядом, в котором, однако, не было ни презрения, ни насмешки, скорее уж вежливый интерес. Впрочем, в скором времени исчез и он, сменившись равнодушием. Прильнув к гриве, Куна потрепал скакуна по шее. — Садись, садись! — замахал распорядитель, подпинывая к Бельту приступку. — Не заставляй благороднейшего… Рядом с кряхтеньем взбирался на лохматого жеребчика толстяк в синем тегиляе. По другую руку презрительно взирал на окружающих мальчишка лет двенадцати на хадбане мышастой масти. Чуть дальше, с краю, явно стесняясь собственной смелости, сидел, вцепившись в гриву обеими руками, бородач. Кобылка под ним явно укрючная, но крепенькая, живенькая, пляшет, косит глазом на наирского кишбера-полукровку. А тот, красуясь, шею гнет. Был тут и древний дед на столь же древнем мерине с обвислыми губами и крупными, растрескавшимися копытами. И пара кунгаев, пусть бездоспешных, но узнаваемых по манере держаться и черным нарукавным лентам. А лошади как пить дать свои, небось, и не клейменные. Оно и понятно: какой нойон позволит калечить собственность? А вон и купец на вызняцком рысаке, костлявом, горбоносом, стоящем, верно, не меньше Куновского жеребца. Только в отличие от наир, купец на конской спине гляделся этаким мешком соломы. |