Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
Красного и белого. И черного немного. Те же цвета, что и в долине Гаррах. Те же цвета, что и везде в Наирате. Проклятая земля. Проклятые люди. Тем хуже для них, тем лучше для пушек. Пусть несется рык их над Гаррахом и Ханмой, над Кавашем и Гушвой, над Красным трактом, дорогами и деревнями. Пусть летит дым, пусть рвут землю ядра. Земле не привыкать — стерпит. — Уверен, каму понравится. Там еще целый ряд этюдов по вскрытию, не желаешь взглянуть? Интересны также зарисовки скусов плоти и характерная форма ран от когтей. Смотри, ощущение, что резаные, а не рваные. Есть несколько крупных планов. — Мэтр. — Туран испытывал жгучее желание вогнать несколько перьев прямо в ладони художнику. — Вы не боитесь? — Чего? — Ну хотя бы болтать языком о таких вещах. Ыйраму бы не понравилось. И Куне тоже. Дрогнули губы, съехались над переносицей брови и разошлись в стороны, возвращая лицу прежнее, незамутненно-восторженное выражение. Мэтр Аттонио не боялся. Более того, кажется, подобная догадка развеселила его. — Молодой человек, я некоторым образом уверен в вас. Наблюдательность, интуиция — называйте как хотите. Но вы последний, кто заинтересован выносить нашу беседу за пределы шатра. Так? Хотя ведь ты злишься на меня вовсе не из-за этого? Точнее, не совсем из-за этого? Ты чрезвычайно нервозен. Ну да почти все, попадая в Наират, меняются. Увы, не в лучшую сторону. А теперь идем, самое время поработать над действительно серьезными вещами. Он сгреб Кусечку и, ухватившись за Туранову руку, потянул за собой. А пальцы у него цепкие, жесткие, не такие у художника быть должны. — Эпохальное полотно «Тегин Ырхыз Мироносный принимает мир от склан» требует тщательнейшей подготовки. Хотя, признаться, наир и мир — понятия лишь с виду рифмуемые! — Мэтр визгливо засмеялся собственной шутке. Он бодро пробивался сквозь полотняный лабиринт лагеря и тащил следом Турана. — Полагаю, сам тегин обрадовался бы эпитету Победоносный. Но как знать, как знать, он молод, все впереди. Взойдет на трон и начнёт… Начнёт. Прав живописец, наир и мир — не та рифма, которая рождает верный образ. Наир и мир — понятия чуждые. И раз уж им война ближе, то пусть воюют. Сначала за трон, а потом… потом… — Нет, ты не поверишь, сколько мне пришлось писать полотен. Я, чтоб ты знал, мой юный друг, был удостоен чести лицезреть не только ясноокого кагана Тай-Ы, но и отца его. О, славное было время, но неспокойное даже по здешним меркам. Я хорошо помню, какой кровью ясноокому обошелся престол. Мятежи там, мятежи тут. Даже когда Тай-Ы взял-таки плеть каганскую, все равно мятежи. Слишком много, слишком часто. — Проклятый старикашка повис на руке, отвлекая и раздражая самим фактом своего присутствия. Угораздило же наткнуться! Балаболит и балаболит, не выговорится никак. — Но ничего, теперь у Тай-Ы появилось, хм, подспорье. Ясноокий Ырхыз, наполовину Ум-Пан. Хотя ему вообще не полагалось вылезти из замка Чорах. Во всяком случае, не раньше, чем его младший брат вошел бы в силу и сменил бы старого Тай-Ы. Многие так думали. И сам каган в том числе. Но что-то взяло и изменилось. Воля Всевидящего, не иначе. И теперь все сидят на бочонке с порохом, да искры ловят. И если какую-нибудь особо крупную не успеют потушить… Бджааа! |