Книга Смерть ничего не решает, страница 74 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

— Сколько гран вы съели и как давно? Или вы нарушили запрет и глотаете еще какую-то дрянь?

— Только твою. Сегодня — горсть с утра. Не считал.

— Или ясноокий принимает лекарство гораздо чаще, чем говорят, или пришла пора искать другое средство.

— Мне плохо. — Ырхыз сидел, обняв ладонями голову. По левой руке поползла черная дорожка крови, по правой, симметрично, — крупная капля пота. — Сделай что-нибудь… Я же просил, не сегодня, я же говорил.

Он раскачивался со стороны в сторону, задевая локтем стол, и прибор на нем, позвякивая, шевелил иглами, точно пытался защититься.

— Пожалуй, вы были правы. Не стоило, — нехотя согласился Кырым. — Абсолютно странная клиническая картина. Не люблю я непонятных изменений.

А Элья подумала, что если с треклятым мальчишкой что-нибудь случится, то казнят ее.

Этот мешочек появился не из сундука — из кошеля на поясе Кырыма. Из мешочка тот достал миниатюрную шкатулку, из нее — крохотную склянку прозрачного стекла и шприц.

— Ладно, попробуем справиться. Будьте добры другую вашу руку. Потерпите, скоро станет легче. Вот так. Вам лучше будет лечь. А еще лучше несколько дней провести в тишине и покое. Не стоит завтра выходить отсюда.

— Не буду.

— И правильно. Будущему кагану не простят слабости, даже недолгой. — Хан-кам опустился на колени рядом с Ырхызом, пальцы его легли на сонную артерию, а губы зашевелились, отсчитывая пульс. Видимо, лекарство подействовало, поскольку обеспокоенное выражение лица ушло, сменившись прежним, деловито-равнодушным. — Прошу простить меня за некоторую резкость, но я весьма обеспокоен состоянием вашего здоровья, мой тегин.

Ырхыз не ответил. Кажется, он спал.

Кырым повернулся к склане.

— Что ж, наконец-то можно заняться и тобой. — Хан-кам застыл, сцепив ладони в замок и уткнув его в подбородок. — Даже не знаю с чего и начать. Трупы твоих соплеменников дают больше вопросов, чем ответов, а это не способствует продвижению научной мысли. Но Всевидящий иногда помогает ищущим. Ну-с, приступим.

Кырым начал осмотр. Он совершенно не заботился о том, чтобы не причинять боли, исследовал Элью дотошно, профессионально и мучительно. И явно намного более тщательно, чем того требовали побои.

— Всевидящий кладет свой символ белой стороной вверх, но мы ведь знаем, что с обратной-то он чёрен. Увы, крыльев у тебя нет. Зато есть множественные рассечения мягких тканей и ушибы… обошлось без переломов… Нос цел, зубы… Зубы тоже целы. В общем, можно сказать, что тебе повезло. Кое-где зашьем, пара шрамов останется, но жить будешь. Еще как будешь. Уж я позабочусь, чтобы ты попала в прозекторскую как можно позже.

Он небрежно вытер руки о кемзал, совершенно не заботясь о пятнах, которые на нем останутся, и подвинул столик с инструментом.

— Конечно, следовало бы тебя забрать. Безопасности ради. — Шелковая нить ловко вошла в игольное ушко. — Но тегин очень ревностно относится к своим игрушкам, он расстроится и разозлится, что, в сущности, не так и важно, но лишние встряски ему не к чему. Ты, полагаю, достаточно разумна, чтобы понимать, эта боль — ничто по сравнению с той, которую может причинить опытный палач?

Клок корпии, флакон с острым запахом спирта, несколько прозрачных капель, растекшихся по коже.

— Поэтому выбрось всякие глупости из головы.