Онлайн книга «Жизнь решает все»
|
Дай, дай, дай! Еще! Вкусно! Смерть в ней прячется, старая, давняя, вкусная! Еще! Еще! Не Большому — мне! Большой много жрет-объедается! А я? Я?! Съем, съем, съем! И его съем — в нем много! Вкусно! Яррра! Море диких всадников, давно пересохшее во времени! Но ведь оно было! Туран попытался потянуть склану на себя, но сам соскользнул ближе к зёву и чуть не рухнул на… …золоченые шпили, что протыкали облака, словно бабочек. Лоснились светом купола, сияли многоцветьем витражи. Клыкастые звери дремали на портиках колонн, другие лежали, охраняя лестницы и проходы. Третьи таились под крыльями-мостками, что подобно пуповине связывали здания друг с другом. Город был прекрасен, даже умирая. На дальних стенах — прощай, белизна, выеденная пламенем — гибли люди. — Яр-р-ра! — неслось сквозь дым, заглушая крики. Умолкало, захлебываясь кипящей смолой, визжало, принимая камни и щебень. И боль превозмогая, летело победным: — Яр-р-ра! — Разметало железные волнорезы отборных отрядов. Отбросило к стенам, растоптав нековаными копытами. — Яр-яр-яр-р-ра! — Ластило к стенам осадные лестницы. Глубоко вонзало крюки, пуская по веревкам муравьев-людей. — Смотри, человек, запоминай. Вот он, конец мира. И вот оно, начало, — говорит крылатый. Из спины его торчит нож. Пушки, почему молчат пушки?! — Для них еще слишком рано, человек. А для чего не рано? Для этой душной комнаты и двоих мужчин в идиотских одеждах? — Архивы жаль. — Первый, придавив коленом крышку сундука, навешивал на петли тяжелый замок. — Но война не прощает слабости и медлительности. — Кочевники слишком сильны и быстры. Второй не собирался помогать. Он застыл у окна, пытаясь разглядеть за синим стеклом улицу. — Их гонит болезнь и голод. — Их гонит Ылаш. — Одно другого стоит. Мир пульсирует вместе с солнцем. Прикосновение — и на цепях проросли бородавки-печати, а замок окаменел. — Они войдут в город, истопчут немытыми ногами ковры с тысячелетней историей, завалят храмы конским дерьмом и будут греться у костров из книг Драаваана… — На твоем месте я бы думал о проекте. Впрочем, теперь уже он в той стадии, когда сможет обойтись без тебя. А вот сможешь ли ты без него? — Скажи, тебе на самом деле наплевать? — Ты о чем? — О них! О тех, кто останется. О тех, кто придет. О тех, кто будет жить здесь после… всего. — Мы уходим вверх, Камаюн. Оставляем внизу смерть, истоптанные ковры и конское дерьмо. Спасаем часть книг твоего любимого Драаваана. Мы уходим взращивать семя новой жизни. — Это ты называешь новой жизнью? Хлопок в ладоши, и в комнате появилось коренастое существо с желтыми глазами и серой шкурой. — Да, Камаюн, это. Гебран, проследи, чтобы сундук отправили наверх. И возвращайся. Когда за уродцем закрылась дверь, человек с удовлетворением заметил: — Признаться, глядя на него, на любого из них, я переполняюсь совершенно бесстыдной гордостью. Вот эта голова, эти руки… — Создали урода. Целое племя искусственных уродов, которые рано или поздно вымрут, — Камаюн дернул раму, распахивая окно. — Колодцы сдохнут или переродятся во что-то иное, кочевники приживутся здесь, а про нас с тобой никто и не вспомнит. — Ты ошибаешься, друг мой. Все будет совершенно иначе! Иначе… Все стало иначе. Где верх и низ? Где мир? Где он, Туран ДжуШен, заглянувший в запретные пределы? Ничего нет… |