Онлайн книга «По волчьему следу»
|
А мы и пришли. Почти. На центральной улице фонари имелись, пусть и горели через одного. Но в желтом их свете дорога казалась зыбкой, как та, которая появляется заклятым осенним днем, открывая путь к заговоренному кладу. Пройди, если хватит духу. Возьми зачарованный горшок, коль верить, что сил хватит. А там… может, и повезет. Глава 36 Петля Глава 36 Петля «В лесу и медведь архимандрит» Охотничья присказка Время было не таким и поздним. Для светской жизни так и вовсе ранним, но в Бешицке о светской жизни имели весьма отдаленное представление. В доме честной вдовы свет горел. И сама она спустилась к постояльцам, то ли чтобы поприветствовать их, то ли чтобы пожелать спокойной ночи. На Фелиции Зигмунтовне был черный шелковый халат с китайскими драконами, накинутый поверх домашней пижамы. Тонкий мундштук с сигареткой. Тонкий характерный аромат. Затуманенный взгляд… — Вам там письмецо… - она говорила с легкой хрипотцой. – На столике… Она махнула рукой. И едва удержалась на ступенях. — Я… устала, - произнесла Фелиция Зигмунтовна. — День тяжелый? – уточнила Зима. — Жизнь, дорогая моя… жизнь тяжелая… и легче не становится. Но вино есть. Хорошее… поднесли давече… ухаживает за мной один. Из военных. Солидный человек. Говорит красиво. Но из военных. Вдруг… - она прижала палец к губам и, наклонившись, заговорила громким шепотом. – У него тоже голова отбитая? Вдруг… тоже сляжет? Помирать станет. Ненавижу, когда помирают… — Вам определенно надо отдохнуть, - Зима посторонилась, пропуская Девочку, которая всю дорогу была рядом, но словно бы в сторонке. Это чувство такта такое? Или приказ? — Отдохнуть… я только и делаю, что отдыхаю. А оно все только поганей… письмо там. Дурное. Я трогать не стала. — Почему дурное? — Так… почту по утрам приносят. А это вечером сунули… и конвертик знакомый. Знакомый конвертик. Небось, опять чья-то голова. Но это… - Фелиция Зигмунтовна распрямилась и качнулась, и на сей раз все-таки сильно. Однако она опять устояла. – Это не мои проблемы! С этими словами домовладелица развернулась и гордо, неспешно поднялась по лестнице. — Дерьмо, - Зима поглядела на Бекшеева. – Знаешь, у меня чувство такое, что… — Дерьмо? — Оно самое. И вляпались мы по уши… Конверт лежал на столике в холле. Белый. Аккуратный. Заклеен старательно. А на уголке – марочка. Адреса нет. Имени тоже. — Погоди, - Зима перехватила руку и свистнула, подзывая девочку. – Пальцы он, может, и не оставил, а вот запах – это другое, от него перчатки не спасут. Девочка вытянула морду. Влажный нос её коснулся уголка конверта. Затем другого. Зверь обошел столик по кругу, ступая осторожно. А Бекшеев уже догадывался, что внутри. Фото. Мать вашу, очередное фото… И не ошибся. — Что сказать, - Зима сама открыла конверт. И фото вытащила осторожно, за уголок. – Как-то даже… и не удивительно. А потом протянула снимок Бекшееву и добавила: — Он поганцем стал, но… все равно жалко, что ли. Мертвым главный жандарм города Бешицка выглядел как-то слишком уж глупо. На снимке, качество которого слегка улучшилось, хорошо был виден приоткрытый рот и закатившиеся глаза. А усы торчали грозно. Сердце пропустило удар, и застучало спокойно. Ровно. Не Туржин… к счастью, не Туржин. Он, конечно, тоже поганец и вообще, возможно, собирался Бекшеева извести. Но это не значит… |