Книга По волчьему следу, страница 182 – Екатерина Насута

«О качестве меха и шкурок пушного зверя», рекомендации, писанные для работников императорской заготовительной артели.

Одинцов ответил сразу.

И выслушал молча. Спокойно. Потом, правда, выругался этак, от души, но тут человека понять можно. Я и сама в этой душе материлась…

— Жди, - он был краток. – К вечеру пришлю.

— Чего к вечеру?

До Городни – пара часов.

— Своих людей пришлю. Что-то нет у меня веры… хотя военных дерни. Они точно не при делах. Помогут. А пока постарайтесь не вляпаться.

— Постараюсь, - сказала я, не слишком веря. – И… Туржин… готова поклясться, что нас обвинят в его смерти.

— Пускай попробуют, - в голосе Одинцова холод. – Заодно и посмотрим, кто там громче всех возмущаться станет…

Тот, кто вложился. И теперь наверняка расстроится.

Или нет.

Трубку я повесила. И потрепала Девочку по загривку.

— Разберемся, - сказала я ей. В темноте холла – а свет включать и беспокоить любезную хозяйку я не стала – поблескивали красные глаза. – Ему кажется, что он с нами играет.

И эта погань играет же.

Но смысл… какой смысл в этой игре? Показать, что он умнее? Сильнее? Более ловкий? Так, но… слишком сложно. Нет, должно быть что-то еще.

Что-то важное, что мы упускаем.

— Ладно, сейчас еще в одно место позвоним и идем, - я встала, подавив зевок. – А то ведь, чувствую, без помощи и вправду…

Трубку дежурный в части снял не сразу. Да и у Новинского, которого пришлось ждать минут десять, голос был на диво сонный и скучный. И эта сонливость передалась, опутывая меня. Спать и вправду хотелось зверски, а вот возвращаться к управлению – не особо. Девочка тоже поднялась и затрусила рядом.

Жандармы прибыли.

Двое.

Старик, седой как лунь, с дрожащими руками и упрямым выражением лица. И толстяк, который кое-как влез в мундир и теперь явно чувствовал себя неловко. Вот же… и оба, оставленные у входа стеречь участок, переглядывались, перешептывались, но внутрь не лезли.

А при виде меня замолчали.

Обменялись выразительными взглядами, старик и сплюнул.

Дурачье.

Я поглядела на небо. Светает все-таки… и хорошо. Через полчаса и грузовик с военными прибыл, сопровождаемый Новинским.

Дальше просто.

Привычно.

Обыкновенно.

Оцепление выставить. Вновь войти в дом, где воняло уже не кровью, но хорошо знакомой, напрочь отбивающей нюх волчьей травой.

Сделать снимки.

Продиктовать… благо, солдатик имелся, который писал, торопливо, стараясь не слишком смотреть по сторонам.

Выйти.

И…

Бекшеева дождаться стоит.

— Внутрь – никого не пускать. Придет секретарь, скажете, что сегодня у нее выходной.

— Тело?

— Пусть пока останется.

Тел будет два.

Точнее одно тело и одна голова, которую должны бы привезти.

— А вы?

— А мы… - я потрепала Девочку по загривку. – Попробуем пройти по следу.

Надо было бы, может, сразу, да… чувствую, далеко не проберемся. От волчьей травы и у меня в носу свербит, Девочка и вовсе расчихалась.

Но нам не трава нужна.

Я присела на корточки, заглянула в глаза своего Зверя.

— Слышишь? – спрашиваю шепотом. И знаю, что слышит. И кивает вот… теперь сосредоточиться. Разбирать… запахов много. иные резкие, неприятные, но есть и те, которые слишком уж приятны. Девочка ворчит, вздыхает, ей тоже нравится сладковатый аромат волчьей травы. Она урчит… и падает на землю, трется, набирая запах.