Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Некроманты… Некромантов не любят. Опасаются. Некроманты, они стоят на границе живых и мертвых. И почему-то бытует мнение, что к мертвым ближе. Некроманты способны сотворить проклятье. Выпустить тьму. Они – воплощенный ужас, только… это не совсем правда. У их силы, дара, как и у любого иного, множество граней. И восприятие они искажают. А что до мертвецов… Живые страшнее. — Раз, два, три… — Василий! – этот окрик резче. Злее. И… менталист теряет контроль? Нет, еще не теряет. Но уже близок к тому. А Васька сильнее толкает ближайшее тело, и то чуть отклоняется в сторону. В другую. Закручивается. Смех. — Васе нельзя поднимать тяжести, - голос Анны взрезает серый туман, что поднимается по-над поляной. – Вася еще маленький… Это первые слова, которые она произносит и вдруг встряхивается, выпадая из привычного своего забвения. Анна крутит головой, она явно растеряна и не понимает, где находится. Как оказалась в этом месте. — Аннушка, дорогая… - Генрих пытается удержать её руку, но женщина отталкивает его и падает сама, на листья, ничком. Она лежит, разевая рот широко, не способная больше произнести ни слова. И тьма снова накатывает волной. Накрывает. И в этой тьме раздается пронзительный тонкий женский крик. За ним уходят, теряются иные звуки. — Анна… Васька, резко обернувшись, делает шаг назад. И задевает плечом висящего Тихоню. И этого прикосновения хватает, чтобы лопнула подточенная тленом веревка. Он падает глухо, мешком, чтобы тотчас перекатиться, стряхивая остатки пут. Васька успевает развернуться. Мелькает серебряная полоса ножа. Васька бьет наотмашь и все-таки оскальзывается и сам падает на ковер из листьев. Темная сила душна. И тьма продолжает выползать, затапливая поляну. Она поднимается белесым туманом, стылым, тяжелым. Бекшеев видел хроники. Он даже знает, что будет дальше. Некроманты… опасны. Именно тем и опасны, что способны стереть границу между миром живых и мертвых. А этот еще… не удержит. В том и беда, что не удержит. Он стоит, виновато улыбаясь, и чуть пожимает плечами: мол, так уж вышло. Извините. И от душной тьмы становится невозможно дышать. Кричит женщина. Так же протяжно на одной ноте, и голос её пробивается сквозь муть и зыбь. — Вставай, - Зима не дожидается ответа. Она встает и тянет Бекшеева за собой. – Потом… я тебя сама убью, поганца… надо было… — Выходи! – Васькин голос прорывается сквозь крик. – Выходи, я тебя… все равно достану! Я сильнее! Я лучше… а ты беги! Беги-беги! Поиграем! И мальчишка захлебывается смехом. — Хочешь так? Охота? Пусть будет охота… я сумею, я… — Василий! — Иди на хрен! Задолбал! Дар некроманта опасен еще и тем, что тьма есть в каждом. И она откликается на зов старшей сестры, норовит выбраться, выползти из закутков грешной души. Шепчет. Даже Бекшееву шепчет. Но слушать нельзя. Этот шепот сводит с ума, а заодно заглушает другие голоса. Например, разума. Зима рядом, покачивается, озирается слепо. — Мама? – в её голосе удивление. – Мама, ты откуда взялась… Бекшеев успевает схватить за руку. — Это не она… Зима оборачивается. И лицо её искажает гримаса. И кажется, что сейчас вот она руку оттолкнет, ударит. Но она справляется. Делает вдох. И выдох. — Конечно, - голос её почти нормален. – Я понимаю, что мама умерла… Но она все равно здесь. Ты не видишь? |