Книга По волчьему следу, страница 227 – Екатерина Насута

— Суд?

— Ну… да, говорили… писали тоже. Одинцов вон рассказать пытался, донести, почему их важно судить. Хотя… пристрелили бы и только[2].

— Повесили, - уточнил Бекшеев. – Их повесили.

— Велика разница.

— Смотря для кого… повешение – для простолюдинов. Для аристократов и одаренных – расстрел. Или меч.

— Опять эти ваши заморочки, - Зима подошла к Генриху, рядом с которым сидела Анна. Она покачивалась и тихо поскуливала, взгляд её был устремлен в пустоту, да и сама женщина вряд ли понимала, где находится. – Вот… тебе и вправду есть разница, если вдруг, как ты помрешь? Повесят или расстреляют?

— Повешение означает, что человека лишили титула… их и вправду лишили. Титулов. Имен. Земель. Всего.

— И повесили, - Зима помахала рукой перед глазами Анны.

— Именно.

— По-моему, она… того.

— Закономерно, - Бекшеев хотел присесть, но не решился. Если сейчас нога не болела, это не значит, что стоит рисковать и ударяться в эксперименты. – Над ней тоже работали… думаю, как над Михеичем. Двойное сознание. Часто у магов появляются излюбленные приемы, те, что и даются легко, и результат приносят. Этот вот сознание колоть умел.

— Это да… на рынке она была одна… а в доме вот.

— Сознания. Он дал им четкие рамки. И все одно контролировал. Но Михеича он обрабатывал не так и долго, а вот девушку…

На Бекшеева она не смотрела.

— Долгое воздействие всегда разрушает личность. Чем сильнее воздействие, тем больше разрушает. Но к этому вот…

Человеку?

Можно ли считать лежащего на земле Генриха, человеком?

— Она была привязана. И смерть его… в общем, тут нужен хороший менталист.

Зиму передернуло.

— Как бы там ни было, он происходил из весьма древнего рода. Я… читал кое-что. Слышал. Хотя род закрытый… да, они славились силой. И как менталисты тоже. Глава Гюстав Гертвиг был приближен к императору. Он был в числе разработчиков… и военных планов… и не только военных. Расчистка территории. Реформирование власти… план разработки и поглощения новых земель. В общем, там… много всякого. Вплоть до возрождения исторических прав аристократии.

— Это первой ночи, что ли?

— Это полной власти над людьми, которые не относятся к аристократии. Я кое-какие документы анализировал… оценивал… в том формате план не приняли, но почерпнули многое. Главное не это… они понимали. Генрих и его… родственник.

— Брат.

— Брат, - согласился Бекшеев.

Анна подняла голову и губы её растянулись в уродливой улыбке.

— Конфетку… - сказала она жалобно. – Я конфетку хочу!

— Конечно, - Зима сунула руку в карман и вытащила карамельку в темной обертке. – На от… не сбежит? Хотя… куда ей.

— Не сбежит. Ему было некуда возвращаться. Это тоже объясняет. Менталист. Сильный. Он мог бы уйти без проблем. Внушить охране, что его просто-напросто нет. И уйти. А он остался. Работал на этой вот ферме…

— Там свиньи.

— Знаю.

— Нет, Бекшеев… там такие свиньи… в общем, куда там медведю.

— На них, значит, эксперименты ставили. Логично, в общем-то… свиньи, люди… опять же… где этот Новинский, чтоб его?

Бекшеев вытащил часы, но был вынужден признать, что и эти пришли в негодность.

Жаль.

Хорошие ведь часы. Швейцарские. А тут вот…

— Не тряси, - Зима поглядела с упреком и сунула в руку Анны еще одну карамельку. – Лучше некроманта тряхни с его тленом… и радуйся, что основную волну он в сторону пустил.