Книга По волчьему следу, страница 230 – Екатерина Насута

С собой взять? Пойдут ли? Или… рискнуть? Подтолкнуть чутка, завершить начатое. А там, со Зверем, мне будет проще… но куда мне столько зверей-то?

— Могу я услышать… объяснения? – Бекшеев смотрел не на собак и некроманта, а на Егорку-Василька, который перевернулся на спину и теперь лежал, запрокинув голову так, что странно, как не сломалась шея. Но дышит, заразина этакая…

Додавить, что ли?

Потом, если что, можно будет списать на покойников… на покойников чего только не спишется.

— Я… попытаюсь… это место… силы.

— Мораны, - я присела на корточки перед Васильком. И тот, почуяв присутствие, открыл глаза. Из левого сочился гной, смешанный со слезами. Губы дрогнули, и я почти услышала:

— Добей.

— Обойдешься, - говорю и, подхватывая тело, пытаюсь его усадить. Не из жалости, отнюдь. Еще захлебнется слюною, а нам потом отчитывайся, что сотворили с особо ценным свидетелем.

Или подследственным.

— Морана – это богиня смерти? Я… признаться… некроманты как бы… выразиться… церковь нас не любит. Когда… дар очнулся… я могу заходить в храмы на самом-то деле, это слухи, что некромант не переступит порога церкви и все такое… но люди… люди стали смотреть. Неловко как-то… и потом есть интердикт, который запрещает приносить темную скверну в храм. И потому многие мои коллеги, они как бы… и верят, но сами по себе. Среди… знакомых были те, кто… изучал верования… альтернативные.

Василек, опершись на ствол дерева, дышал. Сипло, сглатывая нити слюны.

— Как тебя угораздило? – интересуюсь, краем глаза отслеживая происходящее на поляне. Аннушка встала и теперь пошла кругом, поднимая с земли ржавые листья, складывая из них букет.

Она по-прежнему улыбалась.

И эта улыбка разгладила черты её лица. И сами эти черты изменились.

— Да… п-по… д-дури… сказал… ферму продать… согласны… я… п-приехал… сам, - Егорка-Василек дышал и говорил, пусть слова давались с трудом. – С… ними… еще… люди б-были… а там… т-тоже люди… и м-мои… Пашка… Пашка…

Он резко обернулся, чтобы зацепиться взглядом за мертвеца.

— И Лешка… вот…

— Теоретически… исключительно теоретически, Морана – наша покровительница. Считается, что некроманты служат смерти, используют её силу. Некоторые… говорили, что если найти место силы… её силы… то можно заключить договор, - Ярополк стал запинаться чуть меньше. – Но оказалось, что эти места скрыты. И что язычники не горят желанием делиться… знаю, были попытки купить, заставить, напугать, но…

— Они не знали, - я разгибаюсь. – Морана, как и вы, сама по себе. Наособицу. Ей не приносят жертв, разве что свою жизнь отдать можно. Но место для этого особое не нужно, достаточно позвать. Сказать… она же богиня. Услышит.

— Но… тут… - некромант указал на вырезанный лик.

— Про такие места знали жрицы. Думаю, - поправляюсь, потому как мне, той, не особо докладывались. – А они не жили на одном месте. Ходили… и их боялись. очень.

Я ведь помню суеверный ужас сестры.

И то, что она долго отказывалась есть за одним столом со мной. И все ждала, когда посланница Мораны вернется, заберет меня под руку богини.

А вышло все иначе.

И что-то в глубине моей души оживает, радостно ухватив эту, мимолетную мыслишку. Мол, это ведь на самом деле я виновата. Я угостила жрицу Мораны хлебом, я приманила смерть к родному порогу. Но… трясу головой. Нет. Не виновата.