Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
— Позолотой. — …и еще мне кажется, что оттуда смотрят… — Кажется. Сухие слова и взгляд, внимательный, предупреждающий. Губы поджала, точно запирая то, что должно было быть сказано. — Хотела бы предупредить, панночки, — голос королевской сестры дрогнул, — не стоит разгуливать по этому дому в одиночестве… он очень старый. И заблудиться легко. Не то она хотела сказать. А что? — Если вам что-то понадобится, вызовите горничную. — Панна Клементина остановилась перед глухой, какой-то слишком уж тяжелой с виду дверью. — А теперь, панночки, нас ждут. Надеюсь, вас поставили в известность, что все конкурсантки обязаны носить те наряды, которые для них выберут… Дверь поддалась не сразу. Комната. Огромная, показавшаяся сперва необъятной. Белые стены. И белый потолок куполом. Белый мраморный пол, белая мебель, пожалуй излишне вычурная, белые вазы и букеты белых же роз. Огромные окна, задернутые полупрозрачной белой кисеей, и зеркала, в которых отражается все та же невыносимая белизна… — Прошу вас. — Панна Клементина вошла, единственное серое пятно на белом полотне комнаты. — Сейчас вам помогут раздеться… — Что, совсем? — не удержалась панночка Белопольска, испытывавшая преогромное желание спрятаться. Себастьян ей не позволил. — Совсем. — Но… — Вы стесняетесь? — Да… — Позвольте вам напомнить, что в Цветочном павильоне нет мужчин. А мерки удобней снимать на голое тело… …голое тело — это несколько экстравагантно и, мягко говоря, подозрительно. Зато хороший шанс рассмотреть кандидаток. — В любом случае вам выдадут другое белье… и не только. — Меня и собственное устраивает, — подала голос Эржбета, проведя рукой по стене. — А я не конкурсантка… — Евдокия попятилась к двери, но была остановлена панной Клементиной. — Это не имеет значения. Вы живете в Цветочном павильоне, а значит, подчиняетесь его правилам. Девушки, я понижаю ваше смятение и смущение. Возможно, вам многое здесь покажется странным, неправильным… неприемлемым… но помните, что правила эти придуманы не мною. А кем? Себастьяна все больше занимал этот вопрос. — И у вас есть выбор. Уйти сейчас или принять заботу о вас… Забота? Интересная у них здесь выходит забота. С хорошим таким запашком… — …как данность. Евдокия вздохнула и от двери отступила. — В конце концов, — Клементине удалось изобразить улыбку, — вам ли друг друга стесняться? И красавицы, переглянувшись, пожали плечами. Карезмийка же, прислонив топор между двумя золочеными рамами, сказала: — Нет в наготе стыда. И потянулась к ремешкам доспеха… …а вот ширмочку могли бы и поставить. С ширмочкой Себастьяну было бы уютней. Да и не только ему, это карезмийке просто. Доспех сняла, сапоги стянула, сбросила штаны и поддоспешник, оставшись в простой полотняной рубахе. Под мышками расплылись круги пота, да и на груди ткань потемнела, пропитавшись испариной, но карезмийка на этакие мелочи внимания не обращала. Поднявшись на цыпочки, она потянулась, смачно, до хруста в костях… И Себастьян очнулся. Что делать? Раздеваться. Красавицы, кажется, пришли к подобному же выводу. Богуслава, уставившись в зеркало, точно зачарованная собственным отражением, расстегивала пуговицу за пуговицей. Эржбета уже избавилась от цветастого жакетика и возилась с юбками. Эльфийка, облюбовавшая дальний угол, что-то тихо говорила Евдокии, и та кивала, соглашалась, но упрямо поджатые губы говорили, что согласие это — временная мера, и происходящее Евдокии очень не по вкусу. |