Онлайн книга «Хроники ветров. Книга желаний»
|
Доводы Рубеуса были правильны и вместе с тем вызывали досаду, получается, что Вальрик ради того, чтобы выполнить обещание, должен предать, пусть даже это предательство вроде как и не совсем предательство. Морли молчит, предоставляя Вальрику право принимать решение. Когда-то, в самом начале пути, Рубеус учил, что человек, наделенный властью, прежде всего отвечает за тех, кто доверил ему эту власть, что принимая какое-либо решение, он должен думать не о себе, а о других. Вальрик пытается думать о других, вот, к примеру, Морли, будет ему хорошо, если с бывшим командиром поступят так, как принято поступать с нечистью? Вряд ли. Но почему тогда он молчит? Почему не поможет советом? Или он просто боится советовать, потому как не хочет нести ответственность? Власть — это ответственность. Но он не хочет отвечать, ни за себя, ни за других. Пусть кто-нибудь еще скажет… прикажет… и вообще почему Рубеус? — Почему ты? — А кто еще? Действительно, кто? Коннован? Она сидит у костра, рассматривает что-то, Вальрику не видно, что именно, да и в принципе не интересно. Коннован Эрли Мария… он привык к ней, к тому, что она сильнее, выносливее, быстрее… человека. А если сравнить с Рубеусом? Коннован похожа на девочку-подростка, даже не поняно, откуда силы берутся, а Рубеус — воин и всегда был воином. — У нее свой путь. — И долг. — И долг. — Соглашается Рубеус. — У тебя тоже есть долг. И у меня. Каждый из нас обязан сделать что-то, что расходится с представлениями о чести и в то же самое время является единственной возможностью исполнить долг перед другими. Выбор неприятный, но это лучше, когда выбора нет вообще. А у тебя впереди целый день, чтобы подумать. День давно настал, и Вальрик думал. Думал постоянно. Думал, когда наблюдал за степью, думал, когда дремал на дне канавы, думал, когда ходил за водой, но ничего путного в голову не приходило. А когда Вальрик все-таки обратился к Морли за советом, монах сухо ответил: — Ты князь, тебе и решать, как скажешь, так и будет. А вообще убираться отсюдова надо и побыстрее, пока эти не пришли. "Эти" — это кандагарцы, лагерь которых находился где-то поблизости, но данное обстоятельство беспокоило Вальрика куда меньше необходимости принять решение. Эта чертова необходимость заглушила даже чувство голода, которое в последнее время Вальрик испытывал постоянно. — В Боге спасение, — отозвался Нарем. — У Него совета ищи. Но Бог не отвечал. А потом пришли сумерки и время, отведенное на раздумье, истекло. Что ж, пусть все будет так, как дoлжно! Коннован Ветер охотно откликнулся на мой зов, усиленный адептором. Потоки горячей энергии ластились, норовили лизнуть в щеку, ухватить прядь волос или забраться под рубашку, но сегодня мне было не до игр, и Яль, обиженный невниманием, долго отказывался понимать, чего же я хочу. А я и сама не понимала, чего хочу. Во всяком случае совершенно точно не хочу отпускать Меченого в Ватикан. Не хочу возвращаться в Пятно. Не хочу искать Молот Тора. Два часа полета над темной степью. Горы во мгновенье ока растворяются в темноте, и с ними исчезает сама земля, остается лишь непроглядная, густая чернота ночи, слегка разбавленная призрачным дрожащим светом звезд. Яль то взбрыкивает, то шепчет на ухо что-то жалобное, то наоборот, начинает успокаивать меня, убеждая, что все будет хорошо… |