Книга Эльфийский бык 1, страница 106 – Екатерина Насута

Вдруг появилось желание… что-то сделать? Причем что-то такое вот, общественно полезное. Никак, все же в голову напекло сильно.

Но и пусть.

Иван погладил кору, отметив, что отклик есть и куда более ясный, чем от быка. И потому на просьбу его дерево отозвалось охотно. Оно потянулось и так, что помост задрожал. Хрустнули веревки, разрываясь, и лестница брякнулась на землю. А Бер, вцепившись обеими руками, буркнул:

— Мог бы и сказать… я б спустился.

По коре пробежала рябь, а затем пластины раздвинулись, выпустив прочные сучки, что обвили ствол, поднимаясь к ветке и выше.

Так-то оно удобнее будет, а то лестница эта — не зацепиться.

Ветка же чуть опустилась, растопырилась и молодые побеги выстрелили, спеша образовать под помостом основу. Пока тонкую, хрупкую, но пару дней и побеги нальются силой, расправятся, тогда и помост качать не будет.

Даже при ветре.

Иван убрал руки и смахнул пот со лба.

— Вань, а Вань, — Бер нерешительно разжал пальцы. — А я не знал, что ты так можешь.

— И я не знал, — Иван опустился на доски. Ноги дрожали. Руки тоже. Еще, кажется, он вспотел и так, что майка мокрой стала от испарины. — Выходит, что вот…

— А раньше не пробовал?

— Где? — Иван сбросил с плеча рюкзак, и вытащил ноут. Покрутил головой, отметивши, что надо будет потом стол изобразить какой.

Стулья там.

Когда ветки окрепнут.

Или вот можно выше сделать себе отдельный… кабинет?

— Не знаю…

— В Предвечном лесу… там все природники… и посильнее меня. На порядок. А то и на два. Да и в целом там… отец… он был против вмешательства в естественные процессы, так сказать. Бабушка и дед с ним давно уже устали спорить. По-моему, они даже обрадовались, когда он решил удалиться в Заповедную чащу, чтоб окончательно слиться с природой.

Иван пожал плечами.

Не то, чтобы воспоминания о том периоде жизни были так уж болезненны. Положа руку на сердце, никто его не бил, не обижал, просто… он был там лишним. И кожей чувствовал эту свою лишнесть.

— А ты?

— А что я… у меня при всем желании просветления достичь не выйдет, — Иван почесал шею. — За мной приглядывали… ну как… как умели. У них дети — часть самой природы. Любой эльф с малых лет в лесу не пропадет. Его лес и защитит, и накормит, и вообще… а я… я другой. Я вечно то терялся там, где потеряться невозможно. То вляпывался… как-то чуть в болоте не утонул. В другой раз — три дня на опушке бродил.

— И не хватились?

— Да они думали, что я ищу свой путь, — ухо у Ивана дернулось. — Они очень серьезно относятся к свободе воле, выбору и так далее. Потому и не стали перечить отцу, когда он на матери женился. И когда развелся… хотя у них вообще таких понятий нет. Есть личное желание, а все эти юридические тонкости, они как бы дань внешней политике, что ли.

Дерево дышало.

На вдохе оно тянуло силу из земли, а потом выпускало её же, избавляясь от мелких болячек и заращивая раны. И странно было, что Иван это смог.

— Ну и когда он ушел, тоже никто не стал мешать… а когда бабушка приехала, то меня спросили, хочу ли я с ней или нет.

— Ты захотел?

— Накануне я снова заблудился. И два дня жрал лишь листья папоротника да личинок. Потом угодил в низину, где мошкара… в общем, тогда я хотел убраться куда-нибудь подальше. Да и та, другая, бабушка сказала, что с людьми мне будет лучше. Что сила у меня не та и Предвечный лес меня не принимает, и если так, то… понимаешь, эльфы, они в полной мере дети природы. А природа, Бер, ни хрена не добрая и не милосердная. И если бы я остался, я бы…