Книга Эльфийский бык 1, страница 37 – Екатерина Насута

И желание исчезло.

— Вот и я спросил. Мама сказала, что как все нормальные люди. И сказала, что если не получится, то могу позвонить… вернуться…

— И? — Иван покосился на приятеля.

— Женит она меня. Передаст в заботливые руки супруги… так что, Ванька, ты как знаешь, а я… я, если что, в леса уйду. Буду жить охотой и собирательством.

— И чем охотиться станешь?

— Лук сделаю, — Бер все-таки сумел устроиться на кресле, сунув под спину подушечку, которую принес с собой. Кроме подушечки было еще пять чемоданов и потертый сундук с кожаными ручками, судя по весу — а грузить пришлось вдвоем — набитый кирпичами, не иначе.

Ну или конспектами.

Правда, Иван склонялся все же к кирпичам. Любовью к учебе Береслав Волотов не отличался, да и конспекты… нет, ну кто в нынешнее время конспекты пишет?

— Все так плохо?

— Не представляешь, насколько… к маменьке Зеленцова посваталась! То есть не к матушке, и не совсем, чтобы посваталась. Заявилась вчера в гости и откровенно так заявила, что, мол… у нее намерения. Честные.

Береслава передернуло.

— А это кто?

— Это… одна почтенная вдова. Четырех мужей схоронила… маменька смеется, что Зеленцова на этом опыте весь свой бизнес подняла. У нее похоронные конторы по всей стране. И главное, взгляд такой, будто она заранее мне эпитафию сочиняет…

— А маменька что?

— Что… маменька говорит, что разница в возрасте у нас не такая и большая, всего-то тридцать лет… а при нынешних технологиях и не заметно. Нет, она женщина, конечно, красивая… но вот как глянет, у меня все и обмирает.

— Совсем все?

— Частично! — огрызнулся Бер. — Красивая же ж… и состоятельная… и с родом нашим давно дела ведет.

— Какие? — Иван удивился вполне искренне. Какое отношение Волотовы, издревле занимавшиеся металлом, имели к похоронному бизнесу.

— Да прямое! Оградки там, заборы, ворота, композиции… опять же для мавзолеев всякое-разное. Дед сказал, что предложение хорошее… если так-то бизнес скрепить, но… в общем, тут или с императором замирюсь… или лучше каторга.

— Или Подкозельские чащобы, — сделал вывод Иван, втайне радуясь, что ему не грозит женитьба на не очень молодой, но состоявшейся вдове.

В принципе, пожалуй, ничего не грозит.

И от этого почему-то было обидно…

— Вот-вот… главное, найти почащобистей…

На этом разговор почему-то затих. А может, потому что говорить в трясущейся машине было сложно. Ехали… долго ехали. Пару раз останавливались, сменялись даже, когда становилось совсем невмоготу. И как-то кстати оказалась корзинка, всученная кухаркой, потому как питаться молодым и растущим надо вовремя, а на этих заправках невесть что подают.

Так и добрались до поворота.

— Ага, — сказал Иван, сверившись на всякий случай с навигатором. — Сейчас до Земельска, а потом поворот на Конюхи и дальше прямо… блин, ну и названия?

Бер что-то промычал, наверняка, соглашаясь.

— Может, позвоним? — предложил он, дожевывая предпоследний пирожок. Корзинка, которая не так давно казалась слишком уж объемною, на деле вмещала не так и много.

— Пробовал, — Иван благоразумно прибрал оставшийся пирожок. — Нет связи… может, телефон разрядился?

— Может.

На проселочной дороге скорость пришлось сбросить. Если до Земельска путь был еще более-менее приличным, с асфальтовым покрытием, пусть и потрескавшимся местами, то вот дальше асфальт исчез.