Онлайн книга «Эльфийский бык 1»
|
— Ага, — фыркнул министр внутренних дел, который сидел слегка наособицу. Был он человеком простым, выслужился из самых низов, а потому к иным относился с подозрением. Впрочем, весьма даже взаимным. — А они взяли и раскаялись… — Это… это частная газета! Коммерческого толку… — Вот-вот… коммерческого. За копейку мать родную не пожалеют. Давно надо было прекращать эту… коммерцию, — министр внутренних дел даже кулаком по столу дал. Но стол был крепким, дубовым, зачарованным еще прабабкой нынешнего императора, которая в природной рачительности своей весьма переживала за мебель. — И цензуру возвращать надо! — Боюсь, что не поймут… нынешний век диктует новые тенденции. Гласность. Доступность. Открытость… Василевский горестно вздохнул, поскольку открытость с гласностью вкупе обернулись раннею язвой, про которую целители говорили, что возникла она исключительно от нервов. И вот теперь в животе заворочалось, заныло. — Да и как их найдешь-то… — попытался оправдаться князь Василевский. — Они же ж не тут… они же ж этот пасквиль из интернету перепечатали… О чем вполне искренне сожалеют, поскольку прибыль от проданного тиража точно не покроет убытков от закрытия типографии и самой газетенки. — А кто там в этом интеренетах чего насочинял, разве ж найдешь-то? — Обижаете. Было бы желание, а вот найти… — и министр внутренних дел протянул бумажечку. Разворачивал её Василевский с некоторой опаской, и имя, на бумажечке начертанное нервною рукой министра внутренних дел, спокойствия не добавило. Вот же ж… а ему говорили. Вот старший помощник так прямо и заявил, пусть и бездоказательно. Вот именно, что бездоказательно! Род старый, славный. И чтоб подобное? Да разве ж можно в такое поверить? И Василевский с легкой душой позволил себе не поверить. Еще понадеялся, что, может, обойдется. Не обошлось. — Вы уж намекните, — сказал министр внутренних дел предоверительным тоном, от которого и язва примолкла, и в душе появились нехорошие предчувствия. — Что, времена, может, ныне и новые, да только каторга у нас старая. Уж больно далека от столицы-с, вот реформы и не дошли. Там не то, что о доступности с гласностью, там в принципе о правах человека ведают мало и плохо… про открытость и вовсе молчу. — Н-намекну. Вот же… зараза строеросовая. Мог бы и сам все решить. Что ему мешало позвонить главе рода? Сказать от так от, предоверительно, про каторгу… про… но связываться не хочет. Знает, до чего Волотовы злопамятны. А Василевскому теперь отдувайся… Додумать не вышло, ибо отворилась дверь, резко так, напоминая, что норовом нынешний Император даже не в батюшку пошел, а в деда своего, и министры поспешно поднялись. — Доброго дня! — радостно произнес Император. И от этой, не имеющей явных причин радости, Василевскому совсем уж поплохело. А может… ну его? Портфель этот министерский… стоило вот ради него интриговать, рваться? Подать в отставку. Перекинуть дела вкупе с этой вот бумажкой, которую князь сунул в карман, помощнику, раз уж так ему хочется. А самому в Сибирь… не на каторгу, конечно, но в родовое поместье. И там уж, в глуши да тиши, нервы залечивать рыбалкой. На медведя опять же сходить можно. Говорят, что охота на медведя очень способствует переосмыслению жизни и переоценке ценностей, особенно, если идти не с ружьем, а с рогатиной. |