Книга Эльфийский сыр, страница 150 – Екатерина Насута

А ведь и вправду стесняется.

Как мальчишка.

— Просто… чудесный родник – и рубашки стирать.

Аленка фыркнула.

— Ладно, не хочешь – дело твое… но так-то вода – она вода и есть. Василиса очнулась?

— Да.

Александр зачерпнул горсть и выпил. Все такая же холодная. И сладкая… или немного с горечью? Зубы ломит, в голове шумит…

— Лицо умой.

Сила наружу просится, будто тянется к этой вот воде.

— Тут… погоди… сила…

— Поделись, коль не жалко. – Аленка подхватила пару капель на кончики пальцев.

— А… плохо не станет? Это вода, у меня же – огонь. Они ж не особо как бы… дружат.

— Попробуй.

И сила стекает с пальцев, будто только этого дозволения и ждала. Огненные дорожки ложатся на темную воду, и та тянет их вниз, по узкому руслу. Черное мешается с золотом и становится единым.

— Хорошо. – Аленка сама подставляет ладони. И огонь, смешанный с водой, наполняет их до краев. А она подносит руки. – Пей.

И главное, что отказаться… да и мысли такой не возникает – отказаться. Эта вода пахнет землею и небом, и травой, и влажною древесиной, камнем, железом и всем сразу. Вкус у нее тяжелый. И на языке остается привкус, а какой – не понять.

Но все одно пил бы и пил.

И сила уже сама утекает, разбегается. И видно, что родничок отпускает тонкие рукава, которые разносят огненную воду по всей поляне.

— Как бы лес не загорелся.

— Не загорится.

Аленка снова зачерпывает воду и омывает лицо. Прикосновения ее мягки и, что уж говорить, приятны.

— Ты только смотри, он же всю силу, какую дашь, вытянет…

— Выходи за меня замуж.

Хотел ведь другое сказать, а вырвалось это вот. И сразу стало тоскливо, потому что… не выйдет. Да и надо ли… не будет от того добра.

Никому.

И во дворце ее не примут. Ни матушка, ни министры, ни… И высший свет умеет выказывать свое недовольство, не нарушая закон.

Да и самой ей каково будет, если оторвать?

Забрать?

От поляны, от леса этого. А Сашке тогда что? Отречься от престола? Переехать в Подкозельск коноплю растить? Это было весело, да только исчезло веселье.

— Сомневаешься, – сказала Аленка.

— Да нет… в другом дело.

— Расскажи…

— Там… откуда я… в общем, там не будут рады…

— Такой невесте?

— Да.

— И это важно?

— А разве нет?

— Для тебя имеет значение их мнение?

Александр сам зачерпнул воды и выпил. Сила успокаивалась. И главное, ее ощутимо прибывало. Но избыток был не в тягость.

— Не их. Просто… дело в том, что я здраво оцениваю свои возможности. И я не смогу тебя защитить. Не значит, что не буду, но… одно дело – защищать от яда или пули, наемников. Совсем другое – от едких слов. Словами тоже можно ранить… и пренебрежение показать по-всякому. И если мужчин я хотя бы смогу вызвать, то сражаться с женщиной или казнить женщину за дурные слова… это неправильно.

Аленка скрестила ноги.

— Тебя постараются выжить. Попорченные платья там или пролитое вино… это самое малое, что может быть. И даже мой гнев не остановит…

— Мой остановит, – улыбнулась Аленка. – Поверь…

И добавила:

— Я ведь не только дать могу, но и забрать… скажем, волосы… или вот молодость. Красоту… В общем, если дело лишь в этом, не бери в голову. Поверь, женщины быстро понимают, с кем воевать не стоит.

— Кроме того, я не уверен, что тебе там, где я живу, понравится… там нет… леса… и родника… парк вот только. И пруд.