Онлайн книга «Эльфийский сыр»
|
Как-то их… много? Пожалуй… трое. И вот там еще пара. Четверо мнутся у входа. Зачем столько? Еще двое нависли над старушкой, что продавала пирожки. А главное, что, пока Яков Павлович не сказал, Софья Никитична и внимания не обратила на то, что их здесь… столько? — Все. — И что искать? — Не искать… взглянуть. Возможно… как бы это выразиться… – Яков Павлович протянул очередную шляпку с широкими полями и ягодами вишни, правда, огромной, размером со сливу. Краска с бочков ее облезла, поэтому вишнеслива казалась слегка плешивою. – Ощутить… близкую вам силу… энергию… понимаете, сложно быть пекарем и не испачкаться в муке. Образно говоря. Шляпку Софья Никитична все же взяла, маленькую и почти без украшений. Для Даньки. А то не дело это, когда ребенок на солнце и без шапочки. В макушку напечь может. — Тогда… идем. Думаю, стоит поздороваться с Глыбой. Все же мы были представлены и невежливо будет не подойти, – решила Софья Никитична, очки поправив. И прислушалась. Пока она не ощущала ровным счетом ничего, но Яков Павлович прав. Нельзя находиться рядом с тьмой и остаться чистым. — Доброе утро, – поздоровалась она первой, решив про себя, что вряд ли Глыба знаком с подобными нюансами этикета. – А мы решили погулять и вас вот увидели. И подумали, что будет вежливо поздороваться. Вы отдыхаете? Глыба покачнулся и уставился пустыми глазами. Выдохнул… Боги, он вообще знает, что у человеческой печени есть пределы? А стоматологи рекомендуют чистить зубы… хотя бы изредка. — А… – протянул Глыба. – Здорово. И лапищу протянул, которую Софья Никитична не отказала себе в удовольствии пожать. Удовольствие, конечно, было сомнительным, но случай того стоил. Отклик она ощутила. Знакомый отклик. Тяжелый… И сколько ж в нем тьмы?! Хотя теперь понятно, почему он столько пьет. Пусть дара нет, но чувствует эту тьму в себе, что жива она там, ворочается, пожирает или, скорее уж, дожирает душу. Вот Глыба и норовит залить боль водкой. Не поможет. Софья Никитична руку убрала и, улыбнувшись еще шире, поинтересовалась у стоящего за Глыбой парня: — А вас как зовут? – И тоже руку протянула. — Колька… — Николай, стало быть… Та же тьма. — Владик… А этого лишь краем затронуло, и морщится он, потому что прикосновение тьму растревожило. И страшно ему, и тянет бежать. Но кровь уже пролил. И… Пусть Чесменов решает… с остальными здороваться не вышло, но по рынку Софья гуляла долго, с полным осознанием важности дела. Да и тьму, с которой успела познакомиться, она теперь слышала довольно ясно. И уже на берегу реки, такой знакомой, глянув в спину Даньке, которая, получив шляпку и мороженое, ускакала в закат, сказала: — Они почти все замарались… — Сильно? — Глыба убивал. Много… и… сам. То есть своими руками… то есть… – Софья Никитична замялась, подбирая слова. – Не из пистолета или ружья. Эта кровь, пролитая прямо, не опосредованно… Она позволила себе выдохнуть. От реки несло тиной. В одном месте стена камыша и рогоза расступалась, выводя на длинную песчаную косу. Имелся здесь и настил, ныне облюбованный Данькой. Она плюхнулась на сизые доски, стянув старые босоножки, и болтала ногами в мутноватой воде. — Есть еще несколько похожих, но слабее… Остальные… ты прав, нельзя быть пекарем, не испачкавшись в муке. На некоторых крови нет, но тьма их уже коснулась. И еще… |