Книга Эльфийский сыр, страница 72 – Екатерина Насута

— Беречь?

— И охранять.

— Пулеметами?

— Знаешь, Черномор, вот… жизнь теперь такая, что с пулеметами природу охранять как-то оно сподручнее, что ли. Кстати, надеюсь, ты додумался не только их прихватить. А то ж разочаруюсь. Ты ж помнишь, Черноморенко, до чего я не люблю в людях разочаровываться.

Александр стоял на берегу речушки, которая вилась черной лентой. И главное, речушка-то с виду узенькая, тоненькая, на раз перешагнуть можно, а течение стремительное. Вон, подхватило где-то лист, потянуло, понесло, кружа над скрытыми ямами.

Берег в этом месте был пологим, а потому получилось подойти к самой воде.

— Не лезь, – сказала Аленка, закатывая штанину. – Тут небезопасно.

— Глубокая?

— И глубокая, и с характером. Утянет, и я не спасу. Слушай, может, все-таки на машине… – Она зачерпнула воду, которая все еще была черна, и подняла. Тонкие нити полетели меж пальцами.

— Нет уж. – Александр мотнул головой. – Обещала коня, давай коня.

— Только конь будет… своеобразным.

— У вас тут все своеобразное, как я заметил.

— А ты и вправду разрешение добудешь? На поле?

— Добуду. Честное императорское…

Аленка хихикнула, но тут же посерьезнела.

— Свириденко на него действительно наплевать будет.

— Даже если с печатью имперской канцелярии?

— Да хоть с личной, как ты выразился, императорской…

А ведь можно и с личной, печать Александр с собой взял, на всякий, так сказать, случай. Вот и пригодится.

— Скажет, что подделка…

— А экспертиза?

— Ты как маленький. Отправить отправят, а бумажка по дороге потеряется. Или вот исчезнет… или экспертиза поставит под сомнение… или проводить ее будут два года, а пока проводят… арест там на земли, на имущество. А нас заодно посадят, чтоб не сбежали.

— Ясно.

Александр огляделся, но постороннего присутствия не ощутил.

— Твои недалеко. – Аленка поняла правильно. – Даже спрашивать не буду, кто они тебе.

— Так… родственники… заботливые.

— Очень заботливые… девчатам глянулись. Возражать не станешь?

— С чего бы?

— Мало ли… вдруг родственники сильно титулованные?

— Не сильно. Но если надо, затитулуем. Дурное дело – нехитрое. Так что с конем?

Дальнейший разговор становился опасен. А конь… ну конь… к коням, говоря по правде, Александр относился с немалым подозрением. Вот с детства раннего как-то у него с верховой ездой не заладилось. Нет, научить научили, конечно, ибо невместно цесаревичу не уметь этакой малости. Но… потом еще отец, и тот случай, в котором конь-то, если по правде, и не виноват, но ведь осадочек-то остался.

И теперь тоже.

Конь.

— С конем… Будет конь. Выйдет. Как приблизится, хватай его за гриву и садись верхом. И держись крепко-крепко. Конь полетит, понесет по-над землей, попытается скинуть. Усидишь, тогда и покорится воле… Можно еще по голове дать, сразу вот. Меж ушей… Только крепко, чтоб призадумался.

— Как-то это… на жестокое обращение с животными тянет.

— Какие животные, – отозвалась Аленка, – такое и обращение. А теперь отойди.

Она вошла в воду. Вроде только шаг сделала, а уже будто на середине реки стоит. И черная вода вокруг Аленкиных ног кружится, закладывает узоры водоворотов. Закипает мелкими брызгами.