Онлайн книга «Эльфийский сыр»
|
Аленка засмеялась. Конь фыркнул и руку обнюхал, а потом скривился и, тряхнувши гривой, обдал ее брызгами. — Извини… как-то не подумал, что немытые руки кусать неприятно. Слушай, а кельпи людей топят не потому, что топят, а… чтоб грязными не есть? – Мысль была неожиданной, но довольно-таки логичной на первый взгляд. – В общем… если ты согласен, то назову тебя… Пушок? Нет, это Александр собаку хотел назвать. Дружок? Мусик? Конь Мусик как-то… Точно пальцы за такое имя отгрызет. Надо как-то… солидно. Но в голову ничего не идет. Гром? Воин? Ну… морда, конечно, воинственная… И главное, приплясывает так, нетерпеливо, а мысли разлетаются. — Слушай, а тебе самому какое имя нравится? – Потому что воображение упрямо подталкивало Мусика. И конь озадачился. Не только конь. — Может… Бурун? – предложила Аленка. – Ласково можно Бурунчик… — Почти Бурундучок… конь-бурундук… Конь возмущенно заржал, оценив перспективу. И снова гривой тряхнул, так, что та окружила Александра зыбким туманом. — Туман! Нареку тебя Туман! – обрадовался он, потому что уже почти привык к Мусику. И конские зубы пробили кожу. Боль была короткой, но острой. Впрочем, пальцы остались целы, а это уже многое. Конь руку даже выплюнул. И отступил. — Силы дай, закрепить, – подсказала Аленка. – А потом он тебя покатает, если хочешь… Скептическое выражение на морде коня намекало, что хотеть не стоит, но Александр мужественно выкатил белый шар силы, который конь вобрал в один вдох, и ответил: — Конечно. Но ты чур со мной поедешь. Кататься, так вдвоем… Башка у Глыбы болела давно, и даже пара банок пивка, выпитого поутру исключительно в медицинских целях, этой боли не уняло. А потому Глыба был раздражен больше обычного. Хотелось… В общем, хотелось раздражение на ком-то выместить. — Скажите, а эти конфеты хорошие? А почему срок годности затертый? – Тощий парнишка вертел в руках коробку конфет. С виду – дорогую. Парнишка был незнаком, но вид его затрапезный внушал некоторые надежды. — А ту посмотреть можно? — Вы покупать будете? – устало произнесла Оксанка, которая тоже вчера отдыхала, а потому ныне чувствовала себя премного утомленной. – Или так, для интересу? — Буду. Если они свежие. – Парень перевернул коробку. – И вон ту тоже… — Ксан, пивка дай. – Глыба потеснил тощего. Развелось тут… ходят, людям жить мешают вопросами. Впрочем, возмущаться парень не стал. Коробку вернул на место и из магазина вышел. — Видишь… – Оксанка достала пиво из холодильничка. Хорошее. Баночки запотели, и к голове их прикладывать приятно. А пить и того приятнее. – Нет, ну то ему не так, это ему не этак… что за люди. А мне теперь это добро назад запихивать. Свежие… Откуда я ему тут свежие возьму, а? — Не знаю, – честно ответил Глыба, который конфет не любил. Но ныне, глянув на золотую коробку, вдруг ощутил в себе незнакомое ранее желание сделать кому-то хорошо. – Себе забери… считай, от меня подарочек… запишешь там. Оксанка заулыбалась… А Глыба поспешно покинул магазин, потому что головная боль никуда не делась, а с ней и раздражение. Незнакомый парень бродил по рынку, порой останавливаясь то у одного, то у другого прилавка. Глыба встал в тенек, стараясь не упускать чужака из виду. Тот купил-таки пару коробок конфет. Шоколадок. |