Книга Эльфийский апокалипсис, страница 190 – Екатерина Насута

Афанасий кивнул и, облизав губы, запел слышанное когда-то:

— Ой, что-то мы засиделись, братцы…

— Во-во, засиделись… Пахоменко! Давай круг собирать. Пора эту паскуду вражескую с небес снимать!

С первым мертвецом Анна столкнулась нос к носу.

Вообще она к конопляному полю отправилась, надеясь сделать пару-тройку коротких роликов, правда, не совсем точно зная, каких именно. Все же снимать без предварительного сценария было сложновато. Но и на месте не сиделось.

И связь пропала. Даже на сосне.

Вроде утром еще была, а теперь совсем пропала. А Петрович сказал, что непонятно, когда восстановится, но причин нервничать нет.

Причин-то, может, и нет… Маме Анна еще вчера отзвонилась. И утром написала, что все в порядке. Папе, к слову, тоже. А бывшему, который оставил три десятка сообщений, ничего писать не стала. Ну его…

— Ну его, – сказала Анна вслух, и Яшка замычал. Обиженно, жалуясь, что его не взяли. Все на войну, а он в коровнике. Обида его была детской и ясной, она читалась в выпуклых Яшкиных глазах, и Анна не удержалась, погладила клочковатую шерсть. – И их тоже. Обойдемся как-нибудь.

Где-то в кустах шелестел Степан, еще не рискуя на глаза показываться. Хотя и к лучшему, Анна теперь себя неудобно чувствовала. Он ее встречать поехал, чтобы не заблудилась, а она, выходит, сбила… Ну и как после этого знакомиться?

А еще заявок на ретрит пришло втрое против ожидаемого. Юлька же утверждает, что это только начало. И надо составлять расписание, чтоб до конца сентября. А там можно поставить веранду и домики зимние и продолжать.

Главное, реклама.

В общем, думалось обо всем сразу и одновременно, как бывает – это папа утверждал – только у женщин. Мысли увлекли, с ними Анна до поля и добралась.

А конопля волновалась. По синеве ее гуляли волны, листья шелестели, и что-то внутри, в глубине поля поскрипывало, похрустывало. Яшка и тот вздыхать перестал. Замер, только мохнатые уши дрогнули и развернулись к лесу.

— Чего? – спросила Анна. Потом оглянулась и крикнула: – Степан! Выходи давай, тут какая-то ерунда творится…

И против всякого здравого смысла – впрочем, папа был уверен, что здравый смысл с женщинами сочетается не слишком хорошо, – к лесу двинулась. Аккурат туда, где синее море подступало к нему вплотную. Конопля с неудовольствием, но пускала.

Анна до лесу дошла и тогда-то с мертвецом столкнулась. Она даже не испугалась. Наверное, привыкла, что тут все как-то иначе, и в первое мгновенье мозг просто отметил факт: мертвец. Одна штука.

Он стоял на опушке, какой-то темный и растерянный, в истлевшем доспехе и полукруглом ведерке-шлеме, сжимая в руке копьецо. Причем был мертвец маленьким и неказистым.

— Здрасьте, – сказала Анна. – А вы тоже на войну пришли?

Мертвец от звука ее голоса вздрогнул и стал поворачиваться к Анне. Глаза его полыхнули алым, а Анна выставила камеру, подумав, что надо будет как-то разделить. Что-то подсказывало, что наличие восставших покойников не пойдет на пользу задумке с ретритом. Ну какие отдых и расслабление, когда по округе зомби ходят? Даже если это свои, местные зомби.

Копьецо поднялось и полетело. Прямо в Анну.

Она, конечно, отмахнулась, но стало обидно.

— Между прочим, здесь частная территория.

Рядом с мертвецом появился второй. И третий.