Книга Эльфийский апокалипсис, страница 193 – Екатерина Насута

И носом шмыгнула, поняв, что того и гляди расплачется.

Только не успела, потому что из кабины трактора выглянула хрупкая девушка с футляром от скрипки в руках. Да быть того не может! Хотя…

Стас аккуратно снял ее и поставил на землю.

— Уверена?

Девушка кивнула и, оглядевшись, пальчиком указала на крышу тракторотанка.

— А почему он без дула? – ляпнула Анна первое, что в голову пришло. – Если трактор-танк, а не броневик?

— Потому что еще маленький. Не выросло. Дуло у танков вырастает после первой взрослой линьки, когда нормальная броня появляется.

Объяснение в контексте общих событий показалось вполне логичным. Аэна же – точно она, Анна как-то попала на концерт – достала скрипку и, прикрыв глаза, осторожно коснулась струн смычком.

А Степка допил.

Сволочь он, вот как можно заставлять женщину волноваться? И в глазах – ни капли раскаяния, скорее уж готовность к дальнейшим подвигам.

Она хотела высказать, хотела…

Но музыка полилась, вплетаясь сразу и в шелест конопляного поля, и в бычий рев, перемежавшийся с хрустом, скрежетом и еще каким-то шумом. Она оплела и уняла прочие звуки, подчинив их своему течению. И лишь там, где-то на краю леса, долго сопротивлялся какой-то упрямый шаман. Звуки бубна пытались пробиться сквозь течение музыки, но потом и он замолчал.

И музыка переменилась, зажурчала, замурлыкала, уговаривая, успокаивая. Анна и успокоилась. Сразу и полностью. И не только она.

А все вокруг вдруг стало понятно. Очевидно. Правильно.

В том числе и человеческие лапы, которые обняли ее и прижали. И шепот над ухом:

— Спасибо.

И улыбка, которая сама собой вылезла.

Анна закрыла глаза и оперлась на Степку. Она ощущала некоторую усталость и все еще – страх, хотя, пожалуй, остаточный.

Все будет хорошо. Обязательно…

Искусство – это сила.

Калегорм подавил зевок и потер глаз – тот зудел, слезился и, кажется, тоже опухал, потому что смотреть им было почти невозможно. Причем именно левый. Правый вполне себе видел.

Ну, может, не в деталях, но то, как старший из Волотовых развел руками, а потом соединил их вместе, и окрестная земля затрещала, проседая и принимая в себя остатки кургана, Калегорм разглядел. А потом проморгался и решил, что чего он там не видел-то? Если подумать, то смотреть вроде даже и не на что. Сверху все по-прежнему, а по ощущениям сама гробница опускалась ниже и ниже.

До самых ли огненных глубин? Возможно, так оно и правильно, чтобы никто не потревожил покой. Тьма ушла, как сгинул и свет. Они сплелись воедино и просто растворились в нигде, после чего останки Святогора Волотова осыпались прахом.

И платье, рядом с останками лежавшее. И украшения, и все-то, что было сделано не из камня.

Кроме меча, который младший Волотов сжимал в руке, явно не понимая, что с ним делать.

А Ведагор, прислушавшись к чему-то, сказал:

— Уходить надо. Изнутри они, может, и запечатают, но снаружи тоже не мешало бы. На всякий случай.

Последнее, что Калегорм видел, это сердце тьмы, которое тоже осыпалось на пол белесым пеплом. Возможно, в другое время он бы прихватил частичку с собой. Или нет?