Книга Эльфийский апокалипсис, страница 195 – Екатерина Насута

— Ужас какой.

— Да… Его отец вовсе не хотел людям помогать. Тьму они выпустили, им и разбираться. Но вельва сказала, что они не смогут, весь мир рухнет, и лесу тогда тоже не выстоять… – Странно слушать историю от тех, кто был свидетелем событий этих давних. – И на войну Белеагр сам ушел, взяв с собой сотню лучших лучников. Многие погибли, но тьму одолели.

— Ту вот… – Анастасия указала на лестницу, уходящую вниз.

— Точно. Меня там не было, я тогда совсем маленькой была. И не взяли.

— Я был, – откликнулся сверху Мальбрик Медвежье ухо. – Чтоб тебя!.. Я и забыл, что свет такой яркий.

Ослепляющий.

Калегорм и сам прикрыл глаза, и оказалось, что надолго, потому что, когда открыл, обнаружил себя сидящим на траве. Волотов-старший стоял чуть в стороне, закрывая проход, а потом вовсе опуская могилу в глубины земные. На поверхности же рядом с Калегормом устроилась пара изгнанников, которые вытянули ноги и лица запрокинули, подставляя кожу солнцу.

Чуть дальше Береслав Волотов помахивал мечом вправо-влево.

— …и он ее увидел и влюбился. Представляешь? С первого взгляда. И она в него. И они поняли, что не могут быть друг без друга… – щебет Эи доносился с другой стороны поляны. – Но его свет поразил ее, а ее тьма отравила его. Их так и нашли на том поле, обнимающими друг друга. Они прожили только семь дней, представляете? Всего семь дней… Он и приказал похоронить вместе. Это так романтично.

— А потом? – спросил Волотов, продолжая разглядывать меч.

— Потом похоронили Святогора. Хотели их вместе, но оказалось, что ее тело давно было мертво, поэтому свет сжег его дотла, только сердце осталось. Точнее, половина. Я думаю, вторую потеряли. Там же битва, мертвецы… может, кто и не понял или затоптал.

Странно, но это походило на правду. Калегорму не приходилось принимать участия в битвах. Не считать же таковыми стычку с наемниками. Но в том, что любой хаос рождает беспорядок, он был уверен. А битва была хаосом.

В битвах утрачивали вещи куда более значительные, чем половина чьего-то сердца.

— Их решено было спрятать… – голос раздался сбоку, и Калегорм обернулся.

Странно смотреть на своего предка. Словно в зеркало… или на брата? Хотя не следует себе льстить. Скорее уж Калегорм был отражением и не самого лучшего качества.

Мальбрик чуть склонил голову. Кожа у него… смуглая, что ли? Или это тьма на зрение влияет? Перед глазами все плывет, и разглядеть не получается.

— Вельва сказала слово. Две души связались воедино. А с ними сплелись свет и тьма. Но лишь когда тьма обретет целостность, души смогут уйти.

Красиво, пожалуй. И достойно песни.

А еще страшно, потому что есть ли что-то за гранью или нет, Калегорм не знал. Здесь же у этих двоих всего-то и было несколько дней. Мгновения на границе с вечностью. Это… много? Мало?

Оказалось, что достаточно.

— Что произошло потом?

— Владыка потребовал от своего сына вернуться, но тот не захотел. Это странное место, тот, с кем я связан узами крови. Здесь смерть и жизнь переплелись столь тесно, что эхо их звучит в каждом сердце, пробуждая… у кого что. У Белеагра это была любовь к прекрасной деве… В ее крови звучала музыка мира, а душа сияла светом. Но этого оказалось мало. От Белеагра потребовали отречься. Оставить. Забыть. А он отказался. Предпочел стать изгнанником.