Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
— Рады стараться! — Вот-вот… правильное настроение. Степанюк, а твои пойдут за мальчиков-семинаристов. Степанюк обернулся, пытаясь понять, серьезно ли оно. — Эти? – уточнил, потому как случалось в жизни всякое, но чтобы начальство с верными людьми так обходилось… — Эти, эти… Особенно вон тот, – от наметанного глаза полковника Романенко ничто не могло укрыться, – с неуставною стрижкой… — Пятименко! — Я! — Он, – Романенко папочку адъютанту вернул, – точно он. Ты только погляди, Степанюк, какая у него рожа… одухотворенная! — Это с похмелья, господин полковник! – гаркнул Пятименко. — Бывает. Главное, сейчас в казарму возвернешься, в зеркало глянешь и запомнишь… И завтра, Степанюк, чтоб у всех такие рожи были. – Строй загудел и даже оживился, но людским надеждам не суждено было исполниться. – Только без похмелья! — Как без похмелья? – удивился даже Степанюк. — А вот как-нибудь! Откройте там в себе… не знаю… души прекрасные порывы! И да, не забудьте с Левицкого стрясти, что положено. А то духовность духовностью, но чувствую, огневая поддержка тоже лишнею не будет… Без огневой поддержки, если так-то, духовность очень нестойкою выходит. Да… Он шагнул к двери, намереваясь уйти, но был остановлен протяжным и преисполненным печали голосом Вязина: — А мы куда? — Вы? – Романенко обернулся. – Ах да, вы… Вы у нас будете «Веселыми колокольчиками». — Колокольщиками, – поправил адъютант, но заработал мрачный взгляд. Полковник же, разомкнув губы, соизволил выразить общее мнение: — Один хер… Что стали? По местам! Богатыри-семинаристы… — Они уехали, – произнесла Маруся пораженно, словно не до конца готовая поверить, что все эти важные люди, которых в конечном итоге удалось собрать по лесу, – Бер очень надеялся, что всех, – взяли и просто уехали. Кроме репортерши – та что-то доснимала на краю конопляного поля, правда, не настолько близко, чтобы конопля ее ухватила. Жаль… появилась мыслишка слегка поспособствовать более близкому знакомству, но Бер ее отбросил. Коноплю жалко. Кто знает, чего эта репортерша там, у себя, ела-то. Может, она вообще теперь ядовитая. Оператор прыгал то тут, то там. И Яшку, который, не выдержав, из конопли высунулся, чтоб поглядеть на странных людей, даже гонять не стал, но угостил горбушкой хлеба. Неплохой, наверное, человек. А что всякую хрень снимает, так работа же ж… — Слушай, – спохватился Бер и отвлек его императорское величества от мыслей то ли тягостных, то ли еще каких. – Это ж по телику покажут… — Может быть. — Она и тебя снимала. — Ага. — И не боишься? — Чего? — Что тебя по телику покажут. Это ж Р-ТВ полстраны смотрит. — Больше, – уверил его Александр. – Ты бы видел, какие у них рейтинги… – И вздохнул, явно о них и печалясь. — Так и тебя тогда полстраны увидит. В нынешнем обличье. И узнает кто-то всенепременно. Странно, что эти не узнали. — Не, как раз нормально. – Александр, приложив руку к глазам, щурился и смотрел вдаль, вслед уехавшим машинам. – И если покажут, тоже никто не узнает. Ну кроме маменьки. А она привычная уже. — Почему? — А ты открой официальный портрет. — Связи нет, – буркнул Бер. — А… Тогда я. – Александр зашел на сайт дворца и раскрыл страницу имени себя. – Вот, полгода тому снимали. Похож? Портрет был солиден. |