Книга Эльфийский апокалипсис, страница 83 – Екатерина Насута

— Именно. – Тип поджал губы и лицо сделал печальное. – Спонтанный выброс темной энергии. И возможно – неизвестная болезнь.

— Жуть какая. А это у вас типа санитарный кордон?

— Он самый.

— А вы – МЧС?

— Ага… – Вот же врут и не краснеют!

— А… Ну тогда я пойду, что ли. – Кошкин сделал шаг назад.

— Боюсь, – тип развел руками, – мы не можем вас отпустить. Вы нарушили санитарную зону, и теперь наши целители должны проверить, не заражены ли вы вирусом тьмы…

Охренеть. А они, однако, с фантазией.

— Вирусом? Не… у меня только зуб болит, – честно сказал Павел.

— Вот и проверят. Мне жаль, что так получилось. – Врать тип так не научился. – Ваши документы… – Павел протянул водительские права. Стало даже интересно, что будет дальше. – И прошу за мной, – этот приказ тип подкрепил ментальным давлением.

Что ж… почему бы не пройти, если просят. Особенно так.

— А чего знаков никаких не было? – уточнил Павел. – Типа там «осторожно» или еще каких.

Его одарили мрачным взглядом.

— Чтобы не сеять панику среди мирного населения. Операция тайная.

Прав государь. Полный беспредел творится.

Тайные операции, блокировка дорог… Сердце кольнуло страхом за матушку, которая явно где-то тут. И Ванька тоже.

Матушка, если при Чесменове, то справится. Князь, может, сволочь, но сильная и с фантазией немалой. Так что за матушкой присмотрит. А вот Ванька… Ванька еще тот обалдуй. Точно вляпается.

Зуб заныл снова, и Павел прижал ладонь к щеке. Твою ж… А ведь дергает его на магию, на направленное воздействие. Вон, тип идет, поглядывает искоса, сжимая в руке очередной артефакт. И где столько набрали? Главное, зачем?

Ничего. Потом расспросят… Чесменов и расспросит. Очень его, помнится, незаконный оборот артефактов в переживания вводил.

Они обошли машины и пункт связи, на который было велено не обращать внимания, а за ними уже обнаружилась пара обыкновенного вида жилых фургончиков, возле одного из которых снова застыл человек с автоматом. Ишь ты, и нашивочки-то не спорол.

Эмблема знакомая. Наемнички.

А Павел еще когда говорил, что надобно ограничить в правах эту вольницу, а то и вовсе запретить. А то развелось… Кордоны ставят. Честное имя МЧС марают всякою поганью.

— Принимай, – сказал сопровождающий, указав на Павла. – Представляешь, границу пересек…

— Да я сразу сказал, что хрень будет, если на такое расстояние распылить. Разве что лосей отпугнет. Лады… Не буйный?

— Да вроде тихий мужик. Видишь, как придавило?

— А чего за щеку держится?

— Вроде зуб болит.

— А… это да, дерьмово. Ничего, скоро перестанет. Скоро тут ни у кого ничего болеть не будет. Слушай, есть…

— Ты задолбал. Твое где?

— Так это… болит же. Надо…

— Беркут, ты же разумный человек. Последний раз говорю, держи дозу. Повышать станешь, знаешь, куда пойдешь. – Он вытащил из кармана крохотный патрон, который Беркут вставил в шприц вроде инсулинового.

— Тебе хорошо, ты пока не понимаешь… Если не повышать, то дерьмово… Знал бы ты, как дерьмово. Я уже десять раз все проклял. – Мужик отставил автомат, прислонив его к фургону.

Они тут совсем непуганые, что ли?

Что бы за дрянь ни была в шприце, но мужик вогнал его в шею и зажмурился. По телу его прокатилась волна дрожи, лицо на миг исказилось, а на щеке проступило весьма характерное темное пятно.