Книга Дикарь, страница 194 – Екатерина Насута

От деревушки.

От человека, что вперился в Винченцо взглядом. Узнал? Несомненно. Вот губы его дрогнули, растягиваясь в улыбке. А в глаза появилось что-то до боли нехорошее.

— Ну что, — это Винченцо прочел по губам. — Вот и свиделись, маг. Здравствуй, что ли?

Вот бывают же дни.

Ночь, которая прошла спокойно — больше никто не пытался ни убить, ни опоить, ни сожрать — настроила Миху на миролюбивый лад. Утро тоже выдалось солнечным и светлым. А еще Михе поднесли огромную крынку с теплым молоком, к которому добавили краюху мягчайшего свежеиспеченного хлеба.

И с поклоном.

Барона тоже не обидели. Отмытый, сменивший привычное рванье на чистую одежду, тот выглядел почти солидно. Хотя солидность не мешала ему уплетать хлеб за обе щеки.

И молоко пришлось к месту.

Ица тоже попробовал. И распробовал. И… в общем, воцарились мир да благодать, что само по себе уже напрягало, заставляя поневоле искать подвоха.

Ну а потом за бароном явились.

Сперва в хату влетел деревенский пацаненок, который задыхаясь от бега и восторга крикнул:

— Едуть.

Ну и после уже, вытеревши соплю, добавил:

— Барона едуть!

Миха ничего не понял, а вот Такхвар поднялся. Остальные тоже. И Миха с ними. А то ж мало ли, кто там и куда едет, да на кой им барон сдался?

— Это за мной! — барон вытянул шею, позабывши о солидности. — Это мой штандарт!

— Твоего отца, — проворчал Миха, который на приближащихся всадников смотрел без особой радости. Оно-то, конечно, флаг, может, и знакомый, да только кто ж его знает, кто этот флаг поднял?

И вообще.

— И вашей благородной матушки, — добавил Такхвар. — А если глаза мои не подводят меня на старости лет, то я вижу благородного Арвиса.

Все-то у него благородные.

Тошно.

— Которого мой брат признал достойным человеком и призвал в свидетели вашего права.

— Ага, — выдавил барон, вдруг оробев.

И на Миху оглянулся.

— Тут я, — сказал Миха.

И подумал, что с одним всадником он бы справился. И с двумя тоже. Но вот дюжину вряд ли уложить сумеет. Если вдруг.

Оставалось только надеяться, что обойдется без этого вот «вдруг».

А потом он увидел мага.

И ладно бы просто какого-то там постороннего мага. Если разобраться, то это было бы даже логично. Но нет, Миха увидел одного весьма конкретного мага, которому когда-то мечтал свернуть шею. А что хуже всего, этот самый маг увидел Миху.

Вот ведь.

Мать твою.

И за ногу. И еще кое-что, что совсем уж озвучивать не стоило. А губы сами собой растянулись в улыбке, и в глубине души шевельнулось что-то такое, донельзя предвкушающее.

— Ну что, — сказал Миха, хотя и понимал, что вряд ли будет услышан. — Вот и свиделись, маг. Здравствуй, что ли?

Потом уже Миха понял, что ему повезло.

Чертовски повезло. Его могли испепелить на месте. Или просто указать этим, закованным в броню. Или еще сотворить чего-нибудь этакого. Но маг чуть склонил голову и улыбнулся в ответ. А потом сказал:

— Я тоже рад тебя видеть.

И Миха ведь услышал. Понял. Даже поверил. В какой-то мере.

— Знаешь, — от мага пахло дымом, болотом и еще чем-то на редкость раздражающим. — Я и вправду рад, что ты выжил.

Коней забрали.

Людей, что барона, что бронников, увели в деревню, где спешно и как-то обреченно — слишком уж дорого обходились нынешние гости — накрывали столы. А Миха вот на улице остался.