Книга Наставник, страница 107 – Екатерина Насута

Язык сухой и тяжелый.

Глаза склеены. Но глотательный рефлекс работает. И Винченцо пьет эту воду. По капле. С каждым глотком боль не столько отступает, сколько становится информативной.

Ноги.

Ноги почти не чувствуются. Плохо. Он провалился и не стал тратить время, чтобы выбраться. Ноги точно размозжило. Внутри… тоже огонь.

Особенно в груди.

Лица коснулось что-то влажное. Кем бы ни был человек, которого поставили приглядывать за Винченцо, действовал он весьма умело.

— Я…

— Потерпите, господин. Я позову господина.

По-дурацки звучит, если подумать. Но думать тяжело. Винченцо попытался пошевелить рукой, но хмыкнул. То ли и руки отнялись, то ли, что куда вероятнее, их зафиксировали.

Винченцо попробовал пошевелить головой, что получилось, пусть и не с первой попытки. Но в подбородок впился жесткий край ремня.

Что ж, рваться он не собирался.

Состояние не то. Да и фиксировать пациентов брат умел. Странно, конечно, что его вовсе в живых оставили. Сам Винченцо рисковать не стал бы. Но, верно, у Алефа имелись планы.

Он прикрыл глаза.

И потянулся к силе, искры которой дрожали внутри. Что-то было не так. Неправильно. И дело даже не в том, что силы этой остались жалкие капли. Выложился он неплохо. А то, что еще было, уходило, чтобы восстановить тело.

Пускай.

Только все равно что-то…

…было.

Неправильно.

Приближение Алефа Винченцо ощутил издалека. И поморщился. Ему бы еще пару часов, а лучше сутки-другие тишины. Пусть бы их не хватило, чтобы войти в силу и тем паче сразиться с Алефом, но разговаривать он мог бы.

— Ты в сознании, - сказал Алеф, остановившись в шаге. – Истощен. Изранен. Говорить пока не можешь.

— Нет.

— Можешь? Ты куда более вынослив. Ирграм, напои его. Вот, три капли на стакан. Через час повторишь. И каждый час.

— С-з…бтлив… вый.

— Мне бы не хотелось потерять тебя раньше времени, - это было сказано сухо и даже равнодушно. – Поверь, я не испытываю по отношению к тебе или к Миаре негативных эмоций.

Верить было легко.

Винченцо вообще любил волшебные истории.

Голову чуть приподняли.

— Надеюсь, ты не станешь капризничать? – осведомился Алеф. – Укрепляющий раствор поможет тебе стабилизироваться.

Винченцо послушно сделал глоток. Знакомая горечь. И это странным образом примирило с ситуацией.

— В твоем нынешнем состоянии есть свои преимущества.

Заскрипело дерево. Стул? Брат сел. И позу принял любимую. Наверняка. Плечи чуть вперед, спина выгибается некрасивым горбом. Локти упираются в подлокотники, чтобы сцепленные вместе руки касались подбородка.

— Ты выслушаешь меня. А потом подумаешь над сказанным.

Как будто у Винченцо есть выбор.

— И будем надеяться, что ты придешь к тем же выводам, что и я.

— Н-нет?

— В противном случае, мне придется прибегнуть к иным методам убеждения. А я все же предпочитаю добиваться добровольного сотрудничества. Приподними ему голову и промой глаза. Не видишь, кровь спеклась.

Голову приподняли. А лица вновь коснулась мокрая тряпка. Затем чьи-то пальцы осторожно потянули веки, разрывая их, сросшихся друг с другом. И Винченцо едва не ослеп.

— Правое глазное яблоко повреждено, господин, - доложил тот же тихий и знакомый голос. – Стекловидное тело пробито.

— Ничего страшного, - Алеф наверняка приподнялся. – Восстановится.

Белый.

Так много белого. Яркого. Этот цвет вызывает тошноту, и Винченцо несколько мгновений борется и с ней, и с собственной слабостью.