Книга Наставник, страница 17 – Екатерина Насута

— Мы, - поправила она. – Мой брат к тому, что случилось, не имеет отношения. Но платить за мою глупость придется и ему.

— А если помрешь ты? Что будет со мной?

— Уже, наверное, ничего, - она теперь глядела в стену. – Ты стабилен. И в поддержке не нуждаешься.

И Миха поглядел. Ничего так стена. Каменная. Надежная. Холодная только, несмотря на жаровни и середину лета.

— То есть, я могу…

— Можешь.

— И ты так просто об этом говоришь?

— Почему бы и нет? Госпожа будущая баронесса, - а вот теперь она определенно издевалась, не над Михой, конечно, и без улыбки, одним лишь тоном, как умеют лишь женщины, выказывая и презрение, и отношение свое к этой самой баронессе. Вот только и боялась она её теперь, пусть даже страх скрывала. А Миха вот все одно чуял. – Не стала бы молчать. Убивать меня не выгодно.

— Расскажи еще, - проворчал Миха.

Хотя и вправду убивать кого-то желания не было.

Совершенно.

И не то, чтобы совесть мучить будет. Может, конечно, и будет. Теперь, когда Миха себя вспомнил, он, прежний, никого не убивал и вообще мама учила женщин уважать. Мама точно не одобрила бы и, может, сказала бы, что девочка не виновата, что жизнь у нее была тяжелая. Или еще причину какую нашла бы.

И поглядела бы так, с укоризной, отчего прежний Миха смутился бы.

И проникся бы.

К счастью, мамы здесь не было, а вот магичка имелась. Сидела с невозмутимой физией. И явно готовилась торговаться.

— Во-первых, я действительно хороший целитель. А он тебе, судя по всему, лишним не будет.

— У меня уже есть один.

— Если ты о девочке, то зря. Она не целитель. Я не понимаю природы её силы. Она способна вернуть мертвых. Возможно, преобразовать плоть, но это не совсем то, что нужно. Целитель нужен будет не только тебе, если ты решишь здесь остаться. В замке сотни людей. И они болеют, что взрослые, что дети… детей тебе не жаль?

— Манипулируешь.

— Извини. Сложно избавиться от старых привычек. А ты чересчур добр. Это не осталось незамеченным. И не только мною.

Вот ведь.

И главное, возразить нечего. Целитель и вправду нужен. Даже там, в старом Михином мире, дети болели. Он помнит, пусть и память эта довольно абстрактная. Но там имелись педиатры и прочие нужные доктора, еще поликлиники, анализы и больницы.

Антибиотики.

А тут – одна наглого вида девица альтернативой всему вышесказанному. Миха потер шею, которая почему-то зачесалось и буркнул:

— Есть хочу.

— Не спеши. Голод в твоем положении нормален. Ты несколько дней питался лишь медовой водой. Но телу нужно привыкнуть. Если поспешишь, оно станет отторгать пищу. А во-вторых… ты теперь питаешься моей силой. И если вновь подойдешь к краю, мы тебя вытащим.

— К этому краю ты меня подвела.

— Не спорю. Я могу принести клятву.

— Ваши клятвы, как показывает практика, ничего не стоят.

— Смотря какие, - она выдержала взгляд. А глаза у нее седые. Точно. Миха подбирал, подбирал и наконец понял, что ему напоминает этот цвет, то ли белый, то ли серебряный.

Седину.

— Есть еще кое-что. Конечно, мы сбежали. И этого не оставят без… скажем так, последствий. Пока мой старший брат пытается удержать власть, но рано или поздно, он сумеет освоиться. И вспомнит об отступниках. Потребует выдать.

Она сцепила пальцы. Тонкие. Белые. Слишком уж тонкие и чересчур белые, будто кукольные.