Книга Наставник, страница 20 – Екатерина Насута

Хорошо.

Обе твари неподвижны. Не приспособлены для активной охоты. Стало быть, если Ирграм удержится здесь, у дерева, то выживет. Плохо то, что туман, ими сотворенный, могут использовать другие, может, не такие опасные, если в одиночку.

Стоило подумать и туман задрожал, выпуская тени.

Одну.

Другую. Третью. Низкие твари. Узкие. Их ворчание вплеталось в тишину, порождая страх. Плохо. Очень плохо.

Ирграм прижался к дереву.

Загнать попытаются? Очевидно. Вопрос в том, кто? Рытвенники, что заводятся там же, где много мертвой плоти? Мелкие трусливые твари, которых и ребенок отгонит палкой. Пока они не в стае. К счастью, крупные стаи встречались редко, ибо когда заканчивалась еда, рытвенники начинали жрать друг друга.

Они вновь же туповаты.

Но наглы.

Еще тени. Сколько их? Десяток? Ирграм потянулся к силе, и на ладони расцвел шар света, который, впрочем, ясности не добавил. Туман был плотным, густым. И рытвенники прятались в нем.

Кружат.

Не нападают.

Пока. Почему? Из молочной взвеси высунулась узкая морда. Клацнули клыки, но встреченный пинком рытвенник укатился в туман. А из него выглянула еще пара.

И спряталась.

Не то. Неправильно. Они нападают вместе, и никогда-то не ждут. Эти же… эти кружили. И туман, словно дразня Ирграма, отполз. Он отступал медленно, как море, обнажая уродливые лысоватые спины тварей. Ошметки его таяли на проплешинах шкур. Задерживались на горбатых спинах, на острых гребнях, что проклюнулись у некоторых рытвенников. Эти были крупнее сородичей и помимо гребней обзавелись сизой броней.

Твою ж…

Их здесь не десяток – сотня, если не две. И стоят. Молчат. Скалятся. Ждут? Рытвенники не умеют ждать. Или это те, что водились рядом с городом магов? Там ведь не было возможности стае разрастись.

А здесь?

В алых глазах тварей виделся отблеск разума.

Ирграм сцепил руки. Отобьётся?

В голове раздался смех.

И плач.

И шепот-обещание защитить. Рытвенники не тронут Ирграма, если он проявит должное благоразумие.

— Хрен тебе, - маг стряхнул пот дрожащею рукой, а потом вдруг ощутил ярость. Глубинную. Зародившуюся в его душе не сейчас, но зревшую, ждавшую своего часа. И эта ярость вдруг сделала неважным ни число тварей.

Ни опасность, от них исходящую.

Ярость толкала Ирграма вперед. И он сделал шаг. К стае. К тем, кто вперился в него алыми бусинами глаз. И сам, уподобляясь им, оскалился. Низкий гортанный рык вырвался из глотки мага. Звук разнесся по болотам и, подхваченный, преумноженный туманом, заполнил окрестности.

Звук разодрал нервы.

И стая сделала шаг назад.

Вся. Кроме огромного зверя. Если обычные рытвенники были размером с кошку, эта тварь была крупнее волкодава. Да и рытвенник ли это?

То же узкое тело с массивной грудиной и торчащими ребрами. Но шкуру покрывает мелкая серебристая чешуя. На загривке и плечах сквозь неё пробиваются шипы. Короткая шея защищена плотными костяными наростами. Издали это похоже на воротник.

Тонкие лапы.

Длинная морда с горбатым носом. Челюсти мощные. Глаз почти не видно. Рытвенник заворчал. И Ирграм ответил тем же рыком.

А потом, не дожидаясь ответа, скользнул к твари. Тело его двигалось легко, словно он, Ирграм, был воином или кем-то вроде. Пальцы вцепились в шкуру. Сдавили. Дернули, поднимая рытвенника.

Из пасти его пахнуло гнилью.