Книга Наставник, страница 40 – Екатерина Насута

Людей было жаль.

Априори.

— Я б и не сунулся сюда. Отец велел, - Хальгрим откинулся на спинку стула, и тот заскрипел. – Нехорошо выйдет, если Гиту прибьют. Да и мне она, пусть дурная, а сестра. Кровь – не водица. Так что уж потерпите.

— Потерплю, - ответил Миха. – Посмотрю.

— И то верно. Воевать нам ни к чему. Ешь. Тощий больно. Прокляли? Может, маги? Эта вон, кошка блудливая. По глазам вижу, что блудливая. И вообще магам веры нет никакой. Вечно что-то мутят. Сестра сказала, что прошлый её травил. Скотина.

Миха вцепился зубами в кусок буженины, напоминая себе, что молчание – золото.

— Я мог бы тебя вызвать. На поединок. И прибить.

— Или я тебя.

— Вряд ли. Ты еще слаб. А ждать, когда силу наберешь, мне резона нету, - все-таки ему быстро надоели игры, и уже этим Хальгрим вызвал вяловатую, но симпатию. – Я дам тебе денег.

Симпатия умерла.

— И ты проведешь ритуал. Отпустишь мальчишку.

— Нет.

— Триста медведей. Это неплохая сумма для бродяги.

— Нет.

— И право остаться в моей дружине. Мне нужны сильные люди. Сильные и разумные, - Хальгрим поднялся. – Подумай. Только очень хорошо подумай.

Миха вздохнул и, подвинув поближе второй кусок, повторил:

— Нет.

— Ну и дурак, - как-то совершенно спокойно отозвался Хальгрим. – Тогда придется тебя убить.

— Попробуй.

Миха облизал пальцы и подумал, что почему-то не испугался. Это тоже было ненормально. Тот, прошлый Миха, не любил драк и всяческих их избегал.

Дикарь… дикарь потребовал вернуться к мясу. Раз уж их пока не убили. Перспективы – дело мутное. Мясо – конкретное. А Хальгим надолго остался за дверью.

Ждал, что Миха передумает?

Наверное, это было бы разумным. На редкость разумным. Избавиться от клятвы. Перепоручить и мальчишку, и замок этот, и весь средневековый бедлам человеку, который точно с ним справится. Но… Миха, кажется, и вправду был не в ладах с разумом.

— Ничего, - проворчал он, выпустив когти. – Как-нибудь разберемся.

Глава 10

Город ликовал, приветствуя новую Владычицу. И неспешно ступали белоснежные лошади, спины которых были украшены алыми попонами. В гривы заплели алые же ленты, ими украсили и помост. Поставленный на дюжину колес, тот был огромен.

Делали его в спешке, а потому под роскошными тканями, которыми помост убрали, скрывалось самое обыкновенное темное дерево. И Верховный не мог отделаться от мысли, что это – очередная ложь.

Нет, не восторг.

Люди выходили на улицы. Люди кидали под копыта лошадей цветы. Кричали и взывали к богам. Некоторые расписывали лица алыми красками, другие царапали кожу и тоже рисовали, но уже кровью.

Кружились танцовщицы.

Звенели струны.

Гудели рога.

Гремели медь и сталь. И воины стояли, не позволяя толпе приблизиться к помосту, на котором восседала та, что ныне была равна богам.

Помост был сделан в виде легендарной горы Цапель, с которой некогда боги спустились к людям. Гору выкрасили в желтый цвет, кое-где украсив пластинами настоящего золота. И уже на самую вершину её поставили трон. Девочка на нем, пусть убранная в самые роскошные одежды, казалась совсем крохотной.

Ненастоящей.

И Верховному было страшно. За нее вот, взирающую на людей, удивляющуюся этим людям в их радости, которая так походила на ярость. И за людей же, что ждали чуда.

Надеялись на чудо.