Книга Наставник, страница 41 – Екатерина Насута

Собственное его место было за помостом, в паланкине, который несли крепкие храмовые рабы. Ради праздника их облачили в золотые одежды, украсив кожу алыми узорами. И Верховный сидел ровно, стараясь отрешиться от гула толпы.

От взглядов её.

К счастью, ныне смотрели не на него. Кто он такой, рядом с Богоподобной?

Мутило.

И слабость вновь вернулась, несмотря на усилия мага. Его настойки и эликсиры помогали, но ненадолго. Пусть так. Теперь, когда Верховный понял, что времени у него почти не осталось, он стал решительней.

Давно следовало бы…

— Слава! – взвизгнул кто-то совсем рядом, выбросив в воздух ленту из шелковых цветов. И та закружилась диковинной змеей.

Ему донесли, что почтенный Советник Инуа занемог.

Сколько он протянет? День или два? Он силен, крепок, но это его не спасет. А вот Кипактли случилось на змею наступить. Как только очутилась она в покоях? Рабы не доглядели. А целители не спасли. Да и то, есть ли спасение от яда пустынной гадюки?

Неисповедимы пути богов.

Даже если приходится помогать им. Главное, что поняли. Присмирели. И стихли те самые, опасные разговоры, которые заставляли Верховного переживать.

Небо и то унялось, перестало сбрасывать звезды, даруя слабую надежду, что все-то, виденное прежде, лишь предупреждение неразумным. Что внявши ему, мир спасется.

Что отступила беда.

Надолго ли?

Верховный откинулся на подушки и смочил губы губкой. Аромат розового масла мешался с тяжелым смрадом гниения. Рука заживала плохо. Плоть отторгала и мази, и масла, которые маг наносил ежедневно. Повязки приходилось менять часто, и это тоже причиняло боль. Но когда маг осторожно предложил маковое молоко, Верховный отказался.

Боль – хорошая цена за все, им сотворенное. Главное, чтобы не попросили больше.

Процессия пересекла весь город, чтобы, оказавшись за воротами его, повернуть по широкой дороге. Та вывела на дамбу. И Верховный с наслаждением вдохнул сырой воздух. Над темными водами гулял ветер, поднимая мелкие волны. Людей здесь почти не было, и потому движение ускорилось. Дорога поднималась, выше и выше, огибая стены города. И отсюда, издали, те казались белоснежными. Солнце выбелило камень. И Верховный смежил веки.

Что бы ни случилось с ним, город должен жить.

Где-то внизу сновали лодки. И люди в них тоже спешили приветствовать ту, что принесла надежду. Девочка, наверное, утомилось. Подобные церемонии и для взрослого человека сложны.

Но она справится.

Умное дитя.

Ласковое. Печальное тоже. Даже котята леопарда, поднесенные ей в дар кем-то из Советников, кто оказался в достаточной мере умен, чтобы все понять правильно, вызвали лишь слабую улыбку. Впрочем, к иным дарам она и вовсе осталась равнодушна.

Верховный откинулся на подушки, попытался как-то пристроить руку, чтобы болела меньше, а когда не вышло, вяло подумал, что, возможно, порой и зелье из макового молочка не так уж вредно. Тотчас устыдился собственных мыслей и заставил себя думать о деле.

От Нинуса давно уж не приходило вестей, и это доставляло некоторое беспокойство. Впрочем, стоило признать, что две Дарительницы Жизни – это слишком много для одного города.

Вернется дитя. И… что тогда?

Снова раскол.

Ссоры.

Совет, который не то, чтобы вовсе смирился, скорее притих, пытаясь понять, что будет дальше, с радостью воспрянет. И найдутся недовольные, которые заявят, что трон должен принадлежать законной дочери. И те, кто возразит, что обе дочери законны, раз уж приняты родом и в равной степени благословлены богами.