Онлайн книга «Советник»
|
— У вас есть иные варианты? Воины неподвижны. И все-таки сменились. Верховный чувствует на себе настороженный взгляд того, кто беззаветно предан Дарительнице жизни. А вот Охтли, кажется, убежден, что ему все подвластно. — Есть. Совет. Совет назначит супруга. — Девочка юна. — Это не имеет значения. Главное, что брак этот свершится и будет признан Богами. Её супруг займет место, подобающее Императору. Его рука будет крепка. И чернь успокоится. — А Императрица? — О, не стоит опасений, дитя не пострадает. Его окружат любовью и заботой. Его будут беречь, ведь там многие поверили в эту байку о Дарительнице жизни. — Многие, но не вы? — Я давно уже не верю в чудеса. — А во что тогда? Трещин на лазури становится больше. Они расползаются от уголков губ к щекам, и к вискам. Они ломают изысканный рисунок и даже золотые змеи того гляди осыплются. — В силу. Во власть. В то, что каждый должен заниматься своим делом, а не… — Я слышала, - этот голос раздался откуда-то сбоку. И Верховный обернулся. Как он мог… не увидеть? Не заметить? Лицо Охтли вытянулось. А потом он стиснул губы, явно осознав, что отступать некуда. — Так даже лучше. Возьмите… Договорить он не успел. Дитя вытянуло руку и Охтли вдруг захлебнулся слюной. Качнулись копья стражи. И юный Ицтли встал между Императрицей и людьми в белом, которые, кажется, еще не совсем поняли, что происходит. Кто-то из них качнулся было к Охтли, что лежал на полу, скорчившись, но и сам, захрипев, сполз на пол. Тело его судорожно дернулось. — Тоже плохой человек, - сказала Императрица. И золотые бубенцы в её косицах зазвенели. Она же, подняв юбки, шагнула вперед и взяла Верховного за руку. Это прикосновение отозвалось ноющей болью во всем теле, но потом боль сменилась жаром, а жар оставил ощущение тепла. Того давным-давно забытого тепла, которое бывает лишь в детстве. Вспомнился старый храм. И задний двор. Хлев со свиньями. Утро раннее. Рассвет, который вот-вот, а потому надо спешить, оттащить корыто свиньям и вернуться до того, как старший жрец поднимется на вершину. Там пирамида была маленькой, да и жертвы приносили не каждый день. Но… Он вспомнил, как хрустел лед под босыми ногами. И холод пробирался, кажется, до самых костей. Тяжесть ведра. И теплое дыхание, наполнявшее хлев. Возню свиней. Их прикосновения. То, как торопливо стирал грязь с кожи, зачерпывая слежавшийся снег. А потом бежал, бежал, боясьь опоздать. И взлетал на пирамиду. И смотрел, как клинок пробивает грудь раба. А потом подставлял руки, принимая дар сердца. И тогда в окоченевшие пальцы возвращалась жизнь. И ему, ничтожному, казалось, что в этом все дело. Что именно он, а не Солнце, такое далекое, принимает этот дар. Верховный прикрыл глаза, вдруг осознав, что еще немного и расплачется. — Я, - выдавил он. – Тоже не слишком хороший человек. — Случается, - Императрица потянула его за руку. – Ксо говорит, что слишком хороших не бывает. Что если ты слишком хороший, то тебя убьют. Стражи стало… Было. Следовательно, Владыка Копий серьезно отнесся к предупреждению. — Совет, - девочка встала над человеком, который лежал. И краска сползала с лица лоскутьями. – Собери их. Скажи, что я хочу говорить. — Хорошо. — Ты не станешь спрашивать, о чем? — А надо? — Не знаю. Нет. Наверное. Ты тоже услышишь. Но тебе нечего бояться, - она ткнула босой ножкой в бок. И звякнули золотые браслеты на щиколотке. – Ты… |