Книга Советник, страница 135 – Екатерина Насута

Верховный закрыл глаза.

…я песню свою возношу.

Всплыли в памяти слова старого гимна.

…к тому, кто есть Даритель Жизни.

Эй, начинайте пляску.

Славьте имя его.

Славьте руки его.

В доме мертвых – жилище его…

Он повторял это шепотом, и замолчал лишь когда щеки коснулась ледяная рука.

— Совсем устал, - сказала Императрица печально. – Плохо. Сегодня ведь праздник. Праздновать надо.

От её прикосновения остался липкий след крови.

И Верховный заставил себя улыбнуться.

— Славься… та, что Дарительница Жизни, - произнес он. И робкие голоса подхватили, затянули древнюю песнь.

Завтра он назначит себе преемника.

Завтра.

Верховный огляделся. И показалось вдруг, что меж мертвыми и живыми нет разницы. А кровь… кровь и вправду похожа на вино. Вкусом тоже.

Он сглотнул слюну.

И поклонился той, что смотрела спокойно, но требовательно. А еще подумалось, что созывать Совет бессмысленно. Все уже случилось.

Глава 33

Винченцо

Карраго всегда был долбаным ублюдком, хотя Винченцо не случалось сталкиваться с ним лично. Для Карраго он был слишком незначителен, чтобы удостоить внимания, да и дар его не имел отношения к целительству.

В общем, повезло.

— Что ж, - Карраго быстро сумел взять себя в руки и огляделся. – В таком случае, думаю, нам стоит поговорить в более подходящем месте. Только распорядись, чтобы трупы убрали, пока вонять не начали. Потом от запаха и магией не избавишься.

Он слегка поморщился.

— Что за убогое место… так где мы можем поговорить?

— Идем, - Винченцо повернулся, подумав, что вовсе не следовало бы его впускать. С другой стороны, пусть он и чувствовал себя получше, но не настолько получше, чтобы воевать.

И ладно бы с Карраго.

Но тронь его и с Советом придется возиться.

— Она всегда была непростительно эмоциональна, - молчать Карраго или не умел, или не желал. – Я понадеялся, что мне удалось избавить её от этого недостатка, но, видимо, ваш отец позволял ей куда больше, чем следовало. Или это дурная кровь виновата? Кстати, хозяева замка живы?

— Пока да.

— Хорошо. У вашего брата имелась весьма любопытная теория относительно этого места… с ними я поговорю позже. И да, распорядитесь, чтобы моих слуг впустили.

— Нет.

Карраго споткнулся даже.

Хромоногая сволочь.

— В каком смысле?

— В прямом. Вас я не могу не впустить, - Винченцо обернулся, а еще отметил, что он способен выдержать этот взгляд. – Как бы я ни относился к Совету, но ссориться с ним мне не с руки. Однако ситуация и вправду… неоднозначная.

А Дикарь сгинул.

Плохо.

С ним как-то спокойнее, что ли.

— И потому я предпочитаю ограничить… количество чужих людей здесь.

Карраго прищурился. И губа дрогнула. А зубы у него желтоватые, словно костяные. И неестественно ровные. В левом клыке камень поблескивает, явно непростой.

Слезы неба?

Похоже на то. Винченцо слышал, что некоторые вживляли камни в плоть. И если так, то… смысла в этом нем. Камень крошечный. Или это, как и остальное, сугубо впечатление производить?

Взгляд вот холодный.

Препарирующий.

И по спине пот ползет. А еще он способен убить. Одним прикосновением. Так, как умеют лишь целители. Очень хорошие целители. А Карраго, несмотря на всю ублюдочность, был очень и очень хорошим целителем.

И губы его растянулись в улыбке.

— Вырос, щенок.

— Увы, не моя вина, - Винченцо не сдвинулся с места. В конце концов, коридор пуст, подслушивать здесь некому. Разве что Тени, но тот занят. – Все мы когда-то вырастаем… стареем…