Книга Советник, страница 149 – Екатерина Насута

— И это странно, - Тень пальцы облизывал. – Они обычно редко из башен выходят. Старые так и вовсе. На Совет если явятся, уже хорошо. А делами по-за стенами башен молодняк занимается. Или доверенные люди, из магов, которые попроще.

— Как там вообще все устроено? – если уж Михе выпало побеседовать с человеком по-настоящему сведущим, то грех этим не воспользоваться.

Тень ненадолго задумался.

Всего не расскажет, тут и гадать нечего.

— Башни, - наконец, заговорил он. – Гребаные башни. Где бы ты ни был, ты видишь их. Даже с окраин, где обретаются крысы и люди, мало от них отличные. Башни – символ. Величия. Силы. Надежды. Каждый оборванец знает, что если вдруг у него обнаружится дар, то однажды он сумеет поставить собственную башню. Так говорят.

— И как? Много в этом правды?

— А сам как думаешь? – усмехнулся Тень. – Башни есть. И стоят они не одну сотню лет. Только вот новые появляются редко. Иногда – да, о том знает весь город, что деяния некоего Мастера столь значительны, что Совет принимает его в теплые свои объятья. И дарует право поставить собственную башню. А еще основать свой род. Событие. На моей памяти дважды случалось. Глашатаи орут об этом на всех площадях. А Совет выкатывает бочки с пойлом и раскладывает костры. Всю ночь чернь кормят и поят. И внушают, что вот оно, счастье, рукой подать.

Как-то слишком уж благостно.

— А дальше что?

— Вот! – Тень поднял палец. – Построить башню – дорого. А держать её и того дороже… и скоро вдруг оказывается, что собственных средств не хватает. И везунчик начинает закладывать. Имущество. Башню. Свои таланты… а там, глядишь, вовсе оказывается под теплым крылышком какого-нибудь рода. Конечно, право голоса в Совете он утрачивает. Там ведь только вольные маги, а не чьи-то вассалы… но обычно и до башен не доходит.

Он снова зачерпнул из горшка.

— Ешь. Измененное тело требует сил. И много. Я от голода загнусь куда быстрее, чем обычный человек.

— Буду иметь в виду.

— Тебя я прирежу раньше, - губы Тени растянулись в улыбке. – Так вот, и последний оборванец из тех, кто гордо именует себя свободными людьми, знает, что раз в год он может пойти на площадь и попробовать удачу. Специально обученные маги определяют наличие дара у детей. Начиная лет этак с пяти-шести, но тут уж, чтоб так рано дар проявился, это редкость, разве что кровь вдруг потерялась. Хотя это еще большая редкость. Маги своей кровью дорожат и не сношаются вне дома.

Прозвучало как-то совсем уж обыденно.

— Что? У них в башне-то все есть, зачем шлятся по борделям, если свой обустроить можно?

Логично, если так.

— Значит, наличие дара определяют, - Миха вернул разговор в прежнее русло. – А дальше что?

— Дальше… если дара нет, то ничего. Лет до пятнадцати можно пытаться, а там сам маг не станет тратить силы. Но если дар есть, то, считай, повезло. Так думают. Везунчика определяют в школу. Для магов. А семья его, если таковая есть, получает неплохие деньги.

И снова все вполне логично.

— Он учится. За учениками присматривают. Перспективных стараются связать договором, но тут уж как получится. Многие и рады. А что? Пойти под крыло какого-нибудь древнего и уважаемого рода. Сразу обрести и положение, и… и не только его. Рода ведь не скупятся. Берутся учить. И учат. Под себя. Правда, как только ты связался клятвой, назад пути нет. Тайны, чтоб его. Рода… и дальше уж как повезет. Можно стать кем-то из свиты или доверенных лиц, но тут уж скорее поставят ублюдка своей крови. Или кого из младших детей. А черни остается грязная работа… очень грязная. Ну и если вдруг война, то гибнут они первыми.