Книга Советник, страница 53 – Екатерина Насута

Верховный чуть склонил голову.

— Я слышал, что Великая Дарительница Жизни и Подательница благ, Стоящая при Солнце, занемогла?

Легкий вопрос.

Осторожный.

И взгляд внимательный. Ждет? Чего? До последнего Уннактли держался в стороне, делая вид, что готов служить любому, кто займет трон. К слову, так бы и случилось.

— Если так, то сердце мое рвется от горя, - он прижал обе руки к груди. – А печень болит. Тревожен сон, и сам я не мыслю покоя. Вот мои девы, которые обучены многим наукам. Они могут услаждать слух игрой или пением. Знают тысячу и одну историю. И столько же танцев. Искусны в беседе…

— И приятны взору, - завершил Верховный. – Боюсь, это слишком много для одного ребенка. Но я скажу Императрице, что вы готовы служить ей.

— Верой и правдой.

— Не сомневаюсь.

— Что ж… если вы уверены, что…

— Уверен.

— Возможно, не откажетесь…

— Откажусь, - Верховный покачал головой. – Боюсь, я уже слишком стар…

И махнул рабам. Слушать лживые изъявления в преданности не хотелось. Да и ноги снова разнылись, особенно левое колено. Впрочем, и сам Уннактли поспешил прочь.

А ведь девиц своих подарит.

Постарается. Кому? Не Императрице. Она лишь предлог. А вот кому-то из стражи… нет, они, чьи сердца девочка держала в руках своих, ей преданы. Но их немного. Хватит ли, чтобы защитить?

— Вам дурно? – маг, догнав паланкин, перехватил руку и сжал запястье. – Остановитесь.

И рабы подчинились.

— Сейчас… вы слишком много на себя берете, от этого и нагрузка непомерная, - его ворчание было привычным и успокаивало, как и сила, которая вливалась в никчемное старое тело. Сила эта унимала боль, и сердце снова забилось ровно.

Надолго ли?

— Вот так лучше. Вы принимаете зелья, которые я отправил?

— Закончились, - вынужден был признаться Верховный. – Я собирался сказать, но тут вот… заболела. И остальное все.

— Моя вина. Должен был проследить. Простите.

Верховный кивнул, хотя оба понимали, что ничьей-то вины в том нет. И маг о том знает.

Уже в своих покоях Верховный позволил рабам осторожно извлечь себя из паланкина, чтобы уложить на перину. Тело заныло. Кожа сделалась чувствительной и даже простые прикосновения вызывали боль. Но Верховный терпел.

Маг снова оказался рядом.

Щупал.

Заглядывал в глаза. Цокал языком. Бормотал что-то. И вливал силу. Она вызывала зуд в левой руке, и Верховный мучительно кривился.

— Вы снова забываете есть, - маг отступил, чтобы усесться в низкое кресло. – И доводите себя. Я понимаю, что ситуация весьма нестабильна, но вот никому не станет легче, если вы умрете. Наоборот, все осложнится.

Он сцепил руки на груди.

И нелепый человечишко, который права не имеет разговаривать с Верховным так… так нагло! А он разговаривает. И хмурится. И еще смеет упрекать.

Гнев, впрочем, был вялым, словно чужим.

— Я могу следить за ней. И за вами тоже. Но надо ли оно вам? И без того говорят, что вы продались магам.

— Кто?

Маг пожал плечами.

— Слуги. Рабы. Те, кого обычно не замечают. А они слушают… слушать они умеют. И делиться услышанным. Там… - он указал на пол. – Там боятся.

— Чего?

— Поешьте. Меня тоже не хватит надолго, если я буду использовать силу там, где можно обойтись обычными способами.

Разумно.

Верховный поднялся и дотянулся до колокольчика.

Стол накрыли быстро. И на двоих.