Книга Советник, страница 57 – Екатерина Насута

— А теперь у тебя есть муж?

— Да.

— Это им помешает?

— Нет. Они его убить. И я свобода.

Логично. Если девочка связана словом, это не значит, что её нельзя освободить от данного слова.

— Давным-давно, - она снова заговорила на мешекском. – Дед деда моего отца выбрал себе жен. Красивых. Сильных. И радовались те, кто привел дочерей к его двору.

Винченцо переводил.

— Но год выдался плохим. Случилась засуха. А потом пошли дожди. И шли десять дней по десять дней.

И стало быть все, что не высохло, сгнило.

— Начался голод. И люди молили богов о милости. Тогда-то Верховный Жрец поднялся на вершину пирамиды и там провел три дня и три ночи без еды и сна. А спустившись, сказал, что боги желают жертвы. Великой.

— А они и вправду людей в жертву приносят? – поинтересовался Джер.

— И вправду.

— А…

— Слушай.

— Тогда со всех земель к Благословенному городу пошли люди, чтобы отдать свою жизнь во спасение тех, кто останется. И поднимались они на пирамиду, и реки крови спускались к земле, дабы напоить её. А у ног грозного Тлалока, повелевающего дождями и тучами, высилась гора сердец. И вторая – у милосердной Чимальма, что дарует жизнь и держит в руках своих колосья. И каждому из Великих поклонились люди. Но не прекращался дождь.

Мальчишка слушал.

Внимательно.

Да и сам Винченцо тоже. Надо будет все-таки сделать записи, так… потом, когда пальцы смогут держать не только кубок.

Или хлеб.

Главное, не забывать жевать. И не подавиться ненароком.

— И тогда понял Император, что боги желают воистину великого дара. И отправил он всех жен своих, и наложниц…

— Вот… засранец! – возмутился Джер.

— Почему? – Ица прервала рассказ.

— Потому… ну как, если бы хотел дар принести, сам бы и пошел. А он жен отправил. И наложниц. И… неправильно это!

— Божественную кровь нельзя проливать на алтарь, - спокойно ответила Ица. – А с ними ушло его сердце. И когда в руках жреца забилось сердце последней из прекраснейших, тучи разошлись, и выглянуло солнце. Боги приняли жертву. И следующие годы были сытными. А Император не брал больше никого, ни в жены, ни в наложницы, ибо такова была его жертва.

Джер насупился, явно собираясь ответить что-то.

— Погоди, - а вот Винченцо нужно было уточнить один момент. – Это ведь не единственный случай?

Кивок.

— И его, - он указал на мальчишку. – Тоже принесут в жертву?

— Что?! – к подобному повороту Джер явно не был готов.

Снова кивок.

— Но… но почему?!

— Потому что очень удобный предлог, - пояснил Винченцо. - Убивать того, кого сама Императрица приняла как будущего мужа – это… скажем так, неосмотрительно. Мало ли, она ведь и обидится может, и обиду затаить.

Судя по тому, что Винченцо видел, обиды девочка таить умела.

— А вот объявить, что нужна великая жертва…

— Не поеду я туда, - Джер потер шею. – Как-то вот… не тянет, что ли.

— Сердце, - сказала Ица. – Сердце бога. Найти. Далеко. Там…

И снова рукой в сторону.

— Там болота, - Джер поглядел на стену и вздохнул. – Те самые, проклятые… на которых башня стоит.

— Древних? – уточнил Винченцо, чувствуя себя, если не нормально, то сносно. Слабость отступила, правда, надеяться, что надолго, не стоит.

Он вгрызся в хлебную корку.

— Говори, - то ли попросила, то ли приказала Ица.

— Да что там рассказывать, - а вот барон понял её с легкостью. – Я и сам, признаться, не особо в делах. Отец как-то рассказывал. Не мне, впрочем. Меня он… не особо жаловал. Жалел, наверное, что я все-таки не умер в детстве. Тогда бы наследником стал правильный сын.