Книга Советник, страница 88 – Екатерина Насута

И голова снова налилась тяжестью, намекая, что телу нужен отдых. И… и лечь бы. Просто лечь бы. Вытянуться.

— Боюсь, - Горбун склонился, только вдруг показалось, что в этом уродливом поклоне скрыта издевка. – Это невозможно.

— Почему?

— Бумаги были старыми. Хрупкими. Плесень их сожрала. И еще мыши. Мыши – настоящее бедствие, а амулеты для них…

Горбун поднялся.

— Я могу приказать тебя выпороть! – Джер, кажется, почувствовал что-то такое.

Неправильное.

— Несомненно. Мы все в воле господина барона, - поклон стал ниже.

Головная боль сильнее.

— Хватит, - Винченцо поморщился, потому как от одного этого слова боль выплеснулась пламенем. – Ты… пойдешь и отыщешь в библиотеке все, что может как-то касаться башни. Не важно. Пусть это будет хоть перечень съестного, который они с собой брали. Все карты, какие только найдутся. И…

Он выдохнул, пытаясь собрать остатки сил.

— И еще, - рука разгибалась с трудом, закаменевшие мышцы отчаянно не желали подчиняться. Но это не помешало дотянуться до горла. И пальцы стиснули его, а укол силы заставил Горбуна дернуться. – Если вздумаешь пакостить, я тебе сердце вырву.

Получилось как-то… устало, что ли?

Винченцо разжал пальцы.

— Идите. И… пусть еды принесут. Хоть какой-нибудь.

А он немного поспит. Если сумеет добраться до кровати. А если и не сумеет, то плевать. Все одно поспит.

Глава 22

Верховный

Небо спало вторую ночь кряду и, верно, это был хороший знак. Можно было бы счесть хорошим знаком, когда бы не ощущение грядущей беды, которое ныне не отпускало Верховного даже ночью.

А может, не в ощущении было дело, но в старости?

В слабости его?

Он уже давно должен был уйти, а вместо этого, облачившись в ритуальные одежды, вновь поднялся на вершину пирамиды, той, где однажды умер. Но боги не приняли жертвы. И… значило ли это, что Верховный нужен им на земле?

А если так, то для чего?

Боги молчали.

Ночь снова дохнула прохладой. И рабы, помогавшие подняться, ибо ныне сам бы он не справился, поспешно отступили.

— Господин, - человек, который уже был на вершине, поспешил согнуть спину, но в поклоне его не было и тени раболепия. – Что-то случилось? Я не справился?

— Нет, - Верховный поморщился, все-таки имя этого человека напрочь вылетело из головы. – Ты хорошо справляешься. Мне говорят, что люди не испытывают лишних мучений. Что рука твоя легка, а сердца ложатся на камень живыми.

Он был невысок и крепок. И походил скорее на землепашца, нежели на жреца.

А еще его привел Нинус.

Нинус, исчезнувший где-то там, за границей. Нинус, ушедший искать ту, в чьих жилах течет благословенная кровь. Нинус, которому Верховный доверял, пусть и не безоглядно, но больше, чем кому бы то ни было.

В глазах жреца читался вопрос.

— Боги позвали, - мягко ответил Верховный и голову поднял. – Небо ныне спокойно… и хорошо тут. Холодно только.

— Скоро осень, - жрец разогнулся. – Наверху близость её особенно чувствуется.

Сколько до нее?

Не так долго.

Осень приходит с севера. Сперва ледяным ветром, от которого немеют пальцы, и лишь горячая кровь утренней жертвы как-то спасает. После ледком на камне. Сбивать его тут, наверху, некому. И порой жертвенная площадка становится невыносимо скользкой.

И когда уже люди смиряются, осень убирает холод и выпускает дожди. Дожди Верховный всегда ненавидел. Такие вот затяжные, занудные, рождающие сырость, от которой не избавиться ни там, внизу, ни уж тем паче здесь.