Книга Юся и Эльф, страница 106 – Екатерина Насута

— Слышал. Случайно, – золотые монеты исчезли, а во взгляде мелькнула тень интереса. – Чужаки. Темные. Пятеро. Светлые… пятеро. За прошлый год.

— А за этот?

— Говорят, что нежить порвала, полезли на Старый город… и вот… а их, между прочим, предупреждали, да… А еще говорят, что пару лет тому скоропостижно скончался многоуважаемый Фельгюс Ильдераси. Весьма себе знающий человек, предыдущий глава гильдии… на редкость принципиальный был человек.

— Что еще говорят? – как-то про смерть Фельгюса я слышала, но… в то время имелись у меня куда более насущные проблемы.

Да и стар он был.

И от дел отошел еще до моего рождения. Или сразу после? Матушка, помнится, весьма грубо о нем отзывалась, что-то у них не вышло.

— Что его правнук тоже весьма любопытный молодой человек, не желающий понимать, что в некоторых делах любопытство будет излишним.

Ага… И ого… и не знала, что у старика была семья.

— А еще, что твоя матушка училась у старика, – Гарби позволил монетке мелькнуть меж пальцами. – И он был весьма ею доволен, пока не произошла одна некрасивая история.

— Какая?

Монетка исчезла, а Гарби протянул раскрытую ладонь.

— Сколько?

— За старую сплетню – золотой.

Нужно ли оно мне? Нет, я не обеднею, как-то вдруг вышло так, что у меня появились деньги, но это же не значит, что их нужно тратить.

— Вы, люди, не до конца осознаете, что будущее проистекает из прошлого. Хочешь понять, что происходит? Оглянись.

Я оглянулась.

Отчего б не последовать мудрому совету, тем паче бесплатному. В моем прошлом были следы на пыльном полу, веревки, корзины и треснутые горшки. Чучело человечка с вытертым добела лицом. Старая кукла. Что-то еще…

Золотой я дала.

— Фельгюс брал лишь одного ученика. Так было заведено. И все полагали, что выбор его остановится на молодом Бьоггсе, ведь был тот талантлив, да и семья его имела немалые связи в гильдии, однако старик со свойственным ему упрямством предпочел безвестную девицу. Случился скандал.

Представляю.

— На него пытались воздействовать, но он ответил, что Бьоггс разбалован родовой силой, он и без учителя полагает себя самым умным, а стало быть, не так уж и умен. Что до девицы, то у нее живой ум и немалое рвение, которое сполна восполняет недостаток родовитых предков. И сказал это, заметь, не наедине… да… он всегда отличался отвратительной прямотой, наивно полагая, что правда никого не оскорбит.

Я почесала ладонь и с трудом сдержалась, чтобы не чихнуть. Поговаривали, что Гарби вовсе не покидает этого покосившегося домишки, предпочитая существовать меж своими сокровищами. Я не верила. Вот невозможно жить в такой грязи.

— И девица показала, что ее не зря избрали. Весьма скоро она стала лучшей ученицей. На нее возлагали большие надежды. Кое-кто вообразил, будто старик готовит себе замену, что вновь же многим не понравилось.

Я кивнула.

О да, как же… ладно в некроманты, но чтобы женщина стала главой гильдии?

— Однако произошло то, чего никто не ожидал. Фельгюс со скандалом выгнал свою ученицу.

— За что?

— За воровство.

Быть того не может. Матушка, конечно, далеко не образец морали, но в том, что касается чужой собственности, она отличалась редкостной принципиальностью.

— Что именно она украла, осталось неизвестным, в кои-то веки Фельгюс решил проявить толику здравого смысла и промолчать. Слухи ходили всякие. Одни полагали, будто она сперла некий древний артефакт. Само собой, запрещенный, иначе не избежать было следствия. Другие, что продала или присвоила собственные Фельгюса разработки. Третьи решили, будто все вовсе не так было.