Книга Юся и Эльф, страница 84 – Екатерина Насута

— Они не очень питательны, – счел нужным уточнить Эль. – А булочки я съел.

Это он, конечно, зря, но ничего, будет день, будут и булочки.

Я помяла подштанники, отметив, что они и вправду норовят прилипнуть к коже. Что ж, из всех имевшихся в наличии вариантов нынешний представлялся самым безумным, а потому определенно имел некоторые шансы на успех.

Сыпанув на шелк зеленой пылью, которая медленно расползлась по ткани, я набросила подштанники на иглу. Вот так… и дыру в боку тоже посыпала щедро.

А потом поманила кота.

— Треснет – чучело сделаю, – пообещала я, но это так, скорее для самоуспокоения. Все равно не поймет. В темноте глаз маншула нехорошо блеснул, и даже подумалось, что чучело вполне могут сделать и из меня. Маншул аккуратно ухватил иглу.

Потянул. Медленно так. Очень и очень медленно.

Умница моя лохматая… я придерживала ее, выползающую, пальцами, облепливая тканью.

Еще немного. И еще. Самую малость.

Эль и дышать-то перестал, что было весьма разумно с его стороны. Я вот тоже старалась через раз, да еще и руки подло норовили дрогнуть, а пальцы вовсе утратили чувствительность то ли от страха, то ли от зеленой жижицы, что облепляла шип.

Ничего. Справимся.

Как-нибудь… мы вообще везучие… нас почти божество не сожрало и… и главное, думать о чем-то отвлеченном, например, о том, как матушке эльфячьей нажалуюсь, что драгоценного сыночка ее используют в сомнительных целях, и пусть сама ищет этих затейников.

А мне бы просто иглу вытащить. И…

Почти уже.

Она казалась бесконечной, эта треклятая игла. И когда, слегка дрогнув, выскользнула-таки, я не удержалась, всхлипнула. И носом шмыгнула. И едва не разревелась, а маншул посмотрел этак с упреком, мол, не стоит нервы зря тратить.

Ему-то хорошо. У него нервы мертвые.

Он приоткрыл пасть и выплюнул длиннющую иглу, которая с легким премерзким звоном упала на пол. Покатилась, закружилась и лопнула-таки, выплеснув синеватую слизь, в которой плавали темные искры семян.

Мерзость.

А подштанники можно считать безвозвратно утерянными. Хотя сомневаюсь, что Эль стал бы носить жеваные.

— Т-ты как? – поинтересовалась я, поежившись. А руки и вовсе спрятала за спину, скрывая мерзопакостную дрожь. Вот какой из меня некромант? Пальцы так трясутся, что простейшее заклятие выплести не сумею.

— Н-не знаю, – Эль прижал руку к боку. – Н-надеюсь, хорошо. Если… если в ближайшие сутки не умру, т-то у т-тебя п-получилось.

Сказано это было с явным удивлением. Впору оскорбиться этаким недоверием, но я и сама понимала: кажущаяся цельность и реальная – две большие разницы. И появись в этой игле хоть одна крохотная трещинка…

А замужем мне уже и нравиться начало. Он готовит. Посуду моет. И крышу обещал починить. Нехорошо умирать, не выполнив обещание.

— А… – Я подтянула к себе сумку, раскрыла ее, вытащила пару склянок: – Вот… кровоостанавливающее. И укрепляющее. Грета мешала…

Эль, кажется, слегка вздрогнул, но, к чести его, отказываться не стал. И правильно. Грета, может, и не отличается постоянством, но в зельях толк знает. Я протянула носовой платок. Почти, к слову, чистый. Эль принял.

Задрал рубаху.

Рана выглядела… да никак не выглядела, этакое махонькое пятнышко, которое и перевязывать-то стыдно. Капля крови выкатилась да и застыла на коже.