Книга Философия красоты, страница 117 – Екатерина Насута

— Зачем ты это притащил? – Цитаты, грубо вырванные из текста, Аронову не понравились. Художник-профессионал, надо же до такой глупости додуматься. Как творец может быть профессионалом? Профессионализм подразумевает некие шаблоны, а шаблоны противоречат самой идее творчества, так во всяком случае казалось Ник-Нику.

— Ну как зачем, чтобы доброй порцией лести успокоить растревоженное альтер-эго нашего гения. Да после этой статейки у нас продажи в три раза взлетели, причем учти, что не заказная, мы на нее ни копейки не потратили… Ну в другие, конечно, вкладывали, но все равно, показатель… Да ты сейчас снова на пике моды! В бутиках бабы полномасштабные войны устраивают, а про обычные магазины я молчу, там натуральное столпотворение, а представь что будет недельки через две-три, когда распродажу откроем…

— И что?

— И ничего! Точнее, нечего. Нечего плакать, пошли лучше напьемся, успех отметим… Как в добрые старые времена, ты, я и Иван.

— В добрые старые времена мы бы за один стол не сели.

— Это, кстати, тоже повод, – Лехин радостно потер руки. – Ну, я заказываю столик?

— Черт с тобой, заказывай.

Столик Лехин организовал в «Танцующем мотыльке», остромодном и потому недоступном для подавляющего большинства людей, клубе. Аронову здесь не нравилось, ему вообще сложно было угодить, а уж если заведение претендовало на приставку «элитное», планка требований Ник-Ника взлетала на недосягаемую высоту.

Обстановка в сине-желтых тонах, обилие зеркал, трехъярусный фонтан в центре зала, где вместо золотых рыбок плескались тощие девицы в расшитых стразами купальниках. Девицы улыбались и выглядели поразительно довольными жизнью, хотя Аронов не представлял, как это высидеть пару часов в фонтане – вряд ли там вода подогревалась – и еще улыбаться… Шустро сновали официанты в странных одеяниях, больше всего похожих на монашеские сутаны, если бы конечно монашеские сутаны шили из шелка…

— Ну каково? Нравится? – Лехин явно нервничал, интересно, с чего бы.

— Средненько.

— Средненько… Дождешься от тебя доброго слова. Кстати, здесь двадцать процентов наши.

— Что?

— Что слышал. Двадцать процентов прибыли наши. Да не нервничай, один-два месяца и все окупится. Да сюда уже не попасть без протекции.

— Кто занимался оформлением? – Почему-то Ник-Нику было неприятно. Он является владельцем, ну ладно, пускай только совладельцем данного заведения, и при этом к нему не обратились за советом, когда оформляли зал… Свинство. Полное, совершеннейшее свинство. И пошлость.

— Клюев. Ну ты же с Айшей носился, потом эта вторая появилась, коллекция опять же. Да к тебе не пробиться, Аронов. Поэтому успокойся и посмотри с другой стороны: ты выгодно вложил деньги, при этом не оторвав от стула задницы.

— Фонтан с бабами – это отвратительно.

— А народ тащится. Тут три этажа, первый, где мы сейчас – ресторан, есть столики, есть кабинки. Второй – тоже ресторан, но спецефический, никаких кабинок и столиков, вместо них – кровати, как в древнем Риме. Хочешь лежи, хочешь сиди, можно откинуть полог, можно задернуть, чтобы уединение было. Третий – дискотека. Потолок стеклянный, хочешь поднимай, хочешь опускай. Полный эксклюзив. И это только из основного. Ну так как?

— Нормально. – Аронов решил, что проще закрыть тему, чем вдалбливать в пустую Лехинскую башку различия между эксклюзивом и варварским представлением о нем. Открывающаяся крыша… кровати… Господи, только бы никто не узнал, что Ник-Ник Аронов совладелец этого гибрида дискотеки и борделя.