Книга Танго на цыпочках, страница 14 – Екатерина Насута

А если логически подумать?

Доминика

Второе письмо я оставила в квартире, хорошо, что Салаватов замки не сменил. Ключи мне еще от Лары остались. Пока Он сидел, я несколько раз ходила на квартиру. Я могла бы продать ее, или поселить жильцов, или вынести вещи — за Тимуровым жилищем никто не следил — но не стала ничего такого делать. Я сидела на его кровати, мерила его вещи, читала его письма. Салаватов писал письма Ларе, но, полагаю, не отправил ни одного, в противном случае, они лежали бы в Лариных вещах, а не в Салаватовском шкафу.

С последнего моего визита месяца четыре прошло, а практически ничего-то и не изменилось. Разве что пыли поменьше стало, да и воздух не такой затхлый. В коридоре на вешалке висит кожаная куртка, светлая, раньше такие в моде были, и Салаватов курткой гордился, а Лара сказала, что за модой только дураки гоняются.

Куртка пахла кожей и грязью. Фу, гадость какая. И вообще, спешить надо, а не одежду обнюхивать. На все про все ушло три минуты, кофе из термоса пахло одуряющее, "Черная магия", купленная специально ради Салаватова, просто воняла. С некоторых пор этот запах вызывал странные ощущения, не могу сказать, что неприятные. Просто странные.

Дверь захлопнулась с еле слышным щелчком. Интересно, он удивится или испугается? Вот бы посмотреть, но нельзя, если Салаватов заметит меня, план рухнет. Рано ему показываться. Пока рано. Осталось шесть писем всего, и перейдем на вторую стадию.

У меня в квартире пахло кофе, "Магией" и свежими красками, а на диване ждал подарок: небольшое, двадцать на тридцать сантиметров полотно. Фиолетовые облака, золотые цветы и красные капли. На обратной стороне Лариной рукой выведено название: "Рай". Раньше она писала чувства: любовь, ненависть, нежность. Нежность была бледно-зеленая, с тонкими прожилочками цвета слоновой кости, а любовь огненно-рыжая. Теперь, значит, рай.

Картину я тут же повесила на стену. Спасибо, Лара. На кухне я нашла записку: "пей сок". Сок абрикосовый, мой любимый, и холодный. От удовольствия я зажмурилась, а, открыв глаза, увидела, как с потолка падают на землю крошечные золотые звездочки. Это рай, рай у меня дома…

— Конечно, Ника, — Ларин голос, звучавший в моей голове, походил на абрикосовый сок, он был таким же мягким и желтым.

— Значит, рай выглядит так?

— Да.

— Я хочу попасть в рай.

— Попадешь. Обязательно, но сначала ты должна…

— Что? — Мне не терпелось увидеть сестру, как она выглядит? Такая же красивая, как раньше, или еще лучше стала? Ради Лары я сделаю все, что угодно.

— Рай нужно заслужить.

— Как?

— Ты знаешь, ты все знаешь сама… Накажи его, и мы снова будем вместе. Здесь замечательно… Пей сок.

Я налила себе еще стакан. Звезды золотым ковром усыпали пол на кухне, а потолок стал небосводом. Господи, как красиво!

— Конечно. — Снисходительно сказала Лара. — Здесь по-другому не бывает.

Тимур

Кладбище куталось в тишину и прохладу.

— Здравствуй, Лара. — Тимур присел на камень у памятника. Строгий белый мрамор и овальный медальон с фотографией. Лара улыбается, глядя прямо в глаза. Нужно сказать еще что-то, но вот что? Тимуру представлял, как приедет сюда, как принесет ей лилии, как расскажет про себя, про то, как хотел присутствовать на похоронах, хотел попрощаться, а ему не разрешили, про то, как скучал, и еще много про что. В его мечтах Лара слышала и отпускала его, но это в мечтах, наяву же чуда не происходило.