Книга Танго на цыпочках, страница 33 – Екатерина Насута

— Иди ты… — Прошипел Тимур. Вслух. Он бы еще добавил, за шесть лет словарный запас значительно расширился, но слова застряли в глотке.

— Ты! Ты иди! Ты — сукин сын! Урод! Ублюдок! Сволочь!

— Да, давай, иди успокой ее. — Хихикал голосок в голове. Сущность веселилась вовсю, а вот Тимуру было не до смеха. Верно говорят, не спешите творить добро. Вот пожалел он ее вчера, к себе приволок, спать уложил, по утро чаем напоил, и где, спрашивается благодарность?

Ника стоит, прижимаясь спиной к холодильнику, и орет на него. Она орет на НЕГО! В его же квартире! Да выпороть ее следовало, еще вчера, или, на худой конец, утром, а то, ишь, разоралась. И глазищами своими, того и гляди, дырку пробуравит. Зеленые они у нее, ведьмины…

К черту подобные мысли!

— Вали отсюда.

— Что? — Она тыльной стороной ладони вытерла нос. И ладонь вытерла, о его, между прочим, занавеску.

— Вали, говорю. — Внятно повторил Тимур. — Отсюда. Пока задница целая.

— А то что?

— А то выпорю.

— Ты… Ты…

— Я — это я. А ты — это ты. Понятно?

Она вдруг схватилась руками за голову. Ну, что опять? Больно, да? Но Салаватов, наученный горьким опытом, не шелохнулся. Пусть она хоть по полу катается, больше он на эти женские уловки не попадется.

— Как ты сказал? Ты — это я? Я — это ты. Астры. Смех. Лара. Она сказала, будто я — это она. Нет, не так, будто она — это я. Лара сказала… сказала, что я виновата, что, если бы скорую вызвала, если бы догадалась в комнату заглянуть, она бы выжила. А я специально не заглянула, поэтому виновата! — Голос перешел в скулеж. — А я не виновата! Не виновата!

— Не виноватая я, он сам ко мне пришел. — Тимур отвернулся, чтобы не видеть этих растерянных зеленых глаз.

— Давай, соври себе, что она — потерявшаяся душа, которую немедленно нужно спасти. — Поддела Сущность. — Давай, у тебя уже имеется опыт по спасению потерянных душ. Только учти, во второй раз шестью годами не отделаешься. Десятка, минимум.

Именно поэтому второго раза не будет. Доминика успокоится и пойдет к себе, а как уж она будет там, у себя жить, или, наоборот, помирать, его уже не касается.

Она ушла. Бочком, по стеночке, стараясь не встречаться взглядом с Тимуром, вышла с кухни. А спустя минуту хлопнула входная дверь. Все правильно, ключи-то на тумбочке лежали, странно, что она их сразу не нашла.

Вот и все, грустный конец грустной истории.

Мой дневничок.

Кораблики, кораблики, белые кораблики. Куда ни глянь, всюду они. Надоедает. Нет, честное слово, надоедает. Тимка вчера предложил отдохнуть на море, вроде как путевку в круиз купить собирался, так меня едва не стошнило. Кораблик. Большой-большой кораблик. Блин, не хочу плавать, мне на земле больше нравится, она твердая.

Писала звезды, это столько энергии отнимает, я почти без сил остаюсь, если бы не Алик, сдохла б к чертям собачьим. Смешно, представляю, как обеспокоенный Салаватов прибегает в студию и находит мое тело. Ой, блин, эти новые таблетки совершенно непонятно на меня действуют. Алику денег задолжала. Требует отработать долг, иначе таблеток не будет. Послала его к чертовой матери. Я ж не наркоманка какая-нибудь, обойдусь и без таблеток. Давно хотела бросить.

Вчера ушла последняя, остается ждать, не думаю, что все будет так страшно, как рассказывают. Да и стоит ли верить сказкам, вон, про сигареты тоже много чего сочиняют, но ведь бросают же люди курить, главное — сила воли, а ее у меня хватит.