Онлайн книга «Танго на цыпочках»
|
— А вы? — Терпела, что еще мне оставалось делать. Николя тоже ее на дух не переносил, впрочем, Элизу даже лошади, кажется, и то не любили. Она и верхом-то никогда не ездила, боялась. Что мне делать? — Ждать. — Ждать… — Она задумчиво провела кончиками пальцев по губам. — Ждать… Я всю жизнь чего-то жду… Аполлон Бенедиктович поднялся. Этак и целый день можно провести за разговорами, оно, конечно, приятно, но дело не терпит отлагательств. Ежели Николай Камушевский неповинен в убийстве, то нужно искать доказательства его невиновности и как можно скорее. — Вы уезжаете? — Наталья Камушевская смотрела со страхом и надеждой. — Вы уезжаете, чтобы найти оборотня? — Да. То есть, не совсем. Она кивнула. — Но вы же вернетесь? Пожалуйста… Мне… Мне страшно оставаться здесь одной. — Мое присутствие в доме… способно нанести урон вашей репутации. — Глупости. Неужели вы так ничего и не поняли? У меня нет репутации. Я — блаженная, за которой нужно присматривать. И никто не удивится, если… Пожалуйста, возвращайтесь, лучше вы, чем Юзеф. Я боюсь его. Я боюсь оставаться здесь. Пожалуйста! — Я вернусь, обещаю. — Спасибо. Ее робкая улыбка была достаточной наградой за все грядущие неприятности. Аполлон Бенедиктович очень надеялся, что госпожа Камушевская не заметила, какое впечатление производит на своего гостя. Ему было стыдно за свою внезапно открывшуюся слабость. Это ж надо было прожить спокойно почти полвека, чтобы теперь, на старости лет, влюбится. Хотя, может быть, это и не любовь вовсе, а наваждение. Куда ему любить-то, поздно уже. С этими нелегкими мыслями Аполлон Бенедиктович вышел из дома. Пора нанести визит пану Охимчику, предполагаемому жениху и предполагаемому оборотню, очень уж Палевичу не понравилось сие внезапное подтверждение давней легенды. Чересчур уж откровенно, чересчур прямо, чересчур, в конце концов, гладко. Доминика Мой мир рухнул давно — шесть лет тому назад, а сейчас рассыпались в прах и его остатки, жалкие руины моих воспоминаний. Тимур смотрит с сочувствием, а мне его сочувствие не нужно, мне оно как дополнительный упрек, дескать, он понимает, да что он может понять? Когда умирают боги, тяжело приходится тем, кто в них верил. Сколько во мне пафоса, однако. Да, Лара была наркоманкой, да она кололась и тащилась от укола, да она жила от дозы до дозы, но она же не переставала при этом быть моей Ларой! Покачнувшийся мир вернулся на место. Моя сестра была больна, но болезнь — это не повод отказываться от родного человека. Я сидела на лавочке у подъезда, пытаясь справиться тошнотой и раздражением, Тимур курил и нервно поглядывал на окна, должно быть, опасаясь, что Шнырь, решив сбежать, выберет именно этот путь. Зачем ему бегать, здесь же его квартира, не сегодня — завтра найдем. Вместо Шныря из подъезда выпорхнула светловолосая девушка, та самая, с глазами, в который прятался целый мир. Она двигалась так, словно пыталась взлететь, а земля не отпускала. Я залюбовалась. Это воздушное существо, похожее на сказочную фею, не имеет права быть наркоманкой, она оказалась здесь случайно, она особенная. — Вам Шнырь просил передать. — Девушка-фея протянула Тимуру кассету. Она смотрела только на него, а я задыхалась от ревности и зависти: никто никогда не смотрел на меня вот такими безумно-влюбленными глазищами. |