Книга Адаптация, страница 107 – Екатерина Насута

И сунув спицу подмышку, Глеб пошарил по карманам. Зажигалка была на месте. Щелчка с третьего удалось добыть огонек. Был он робким, и света давал немного, но достаточно, чтобы осмотреться.

— Предчувствия его не обманули, – Глеб описал полукруг.

У самой двери стоял комод. И жестяные банки выстроились на его поверхности, словно шахматы на доске. Консервированная фасоль начала партию, а зеленый горошек судя по пыли крепко задумался над ответным ходом.

— Это нам пригодится, – ближайшую банку Глеб сунул в карман. Рот наполнился слюной, а настырный желудок урчанием напомнил о том, что неплохо бы поужинать.

Обойдется.

Вплотную к комоду примыкал ряд картонных коробок с логотипом «Формики». В куче сваленного в них барахла, Глеб нашел пару бутылок водки, упаковку стеариновых свечек, коробку леденцов и дамский револьвер с коротким рылом и щечками слоновой кости.

Во второй обнаружилась кипа бумаг, исписанных мелким нервным почерком.

В третьем – старый ноутбук. Из корпуса выходил черный хвост провода, который исчезал в щели между досками. Глеб тронул кнопку пуска, и к огромному удивлению, машина заработала.

А везет ему на технику. Точно ворожит кто. И вопросец, чем эта ворожба обернется.

Со скрипом, жужжанием и почти человеческими вздохами, ноутбук загружался. Вот только из непрограммных файлов на нем был лишь один. И назывался коротко: «Ева».

— Ну здравствуй, Ева, – сказал Глеб, запуская файл.

Экран почернел и некоторое время оставался темным, только изредка по нему пробегала зеленая ломаная линия.

— Это Ева. Ева-нуль. Ева. Ева только одна. Остальные – зеркала. Я не знаю, услышит ли меня кто-нибудь…

Глеб слышит. И слушает, прижавшись ухом к машине.

— …но если все-таки услышат, пусть запомнят: главное – уничтожить Центр. Это вызовет дестабилизацию всей структуры. Уничтожьте Центр. Уничтожьте, мать вашу, этот гребаный Центр!

Голос порвался, как струна, чтобы возродиться в другой тональности.

— На золотом крыльце… на золотом крыльце сидели… Адам, ты меня слышишь? Если ты меня слышишь, Адам, забери меня отсюда. Мне плохо.

— Я не Адам.

— Дети мои вкушают кровь мою. Дети мои едят плоть мою. Дети мои не знают, что такое любовь к матери. Забери… пожалуйста, я буду вести себя хорошо! Я обещаю!

— …динамика положительная, – этот голос заставил Глеба вздрогнуть и замереть. – Удалось, наконец, стабилизировать систему.

— Наташа?

Идиот, она не отзовется. Ее не существует больше. Остался лишь файл, названный чужим именем. Голос из прекрасного далека.

— …я уверена, что дальнейшие исследования лишь подтвердят мою теорию. Но мне интересно другое…

— Мне тоже. Наташа, что было в том кубе? Скажи, пожалуйста, – Глеб гладил экран, на экране оставались следы прикосновений, а зеленая линия металась по клетке черного прямоугольника. Надолго ли ее хватит?

— …насколько подключение к подобной сети безопасно для индивида? Структура Евы позволяет элементу занять место в иерархичной мозаике. И чем ниже элемент находится, тем больше он должен быть унифицирован во избежание дисбаланса структуры.

Наташа замолчала, и зеленая точка, замерев в центре экрана, пульсировала. Глеб накрыл ее пальцем, и точка не попыталась убежать.

Ее можно раздавить также легко, как раздавили Наташу.

— Сегодня он спросил у меня, как я думаю, насколько счастлив муравей, в муравейнике обитающий? А потом ответил, что муравей счастлив абсолютно, так, как никогда не сможет быть счастлив человек. И вот… вот я видела, что Адам говорит правду. Она горькая, но может, это и вправду единственный способ сделать мир удобным для всех? Я не знаю. Я хочу ему верить. И верю, конечно… ну да. Верю, – она рассмеялась. – И в конечном итоге теория еще не означает перехода к практике. Мы просто ищем путь. Мы просто…